Пустышка вместо денег. Беженцы судятся с краснодарскими чиновниками из-за Херсонских сертификатов

Артему (имя изменено) 20 лет. Он родился в Херсоне и провел там всё свое детство. Осенью 2022 года вместе с родителями Артем бежал от боевых действий. Семья покидала Украину под звуки взрывов. Светлана (имя изменено), мама Артема, вспоминает, что он почти всю дорогу проспал в машине. За окном в этот момент обочины с догорающей техникой сменяли заминированные поля и бесконечные пробки на границе.

Из Херсона семья Артема вместе с домашней кошкой и всем, что поместилось в автомобиль, выехала в ноябре 2022 года, территорию Украины покинула в декабре, а в Россию они смогли заехать только в июле 2023 года. Для беженцев, покинувших свои дома из-за военных действий, тогда действовала программа, которая позволяла приобрести новое жилье за счет сертификата. Сертификат этот в народе назовут «херсонским».

Артему еще до приезда в Россию исполнилось 18 лет. По закону он и его семья могли претендовать на два сертификата. Но они не получили ни одного. Точнее, получил его лишь Артем, но воспользоваться уже не успел. Теперь парень вместе с родителями судится с кубанскими чиновниками, которые заволокитили процесс выдачи сертификатов. Рассказываем, как сейчас живут беженцы из Херсона в Краснодаре и как они пытаются добиться справедливости.

Артем выглядит немного старше своих лет. В разговоре с журналистом 93.RU он больше говорит о будущем, нежели о прошлом, которое осталось в разбомбленном районе города, стоящего на правом берегу Днепра.

«24 февраля в школе, где я учился, ввели дистанционку, потому что город обстреливали. Школу я окончил формально, если можно так сказать. С февраля до начала марта мы учились из дома. А потом отключили интернет, пропала мобильная связь. Получилось так, что после коронавирусного карантина мы попали на дистант из-за военных действий», — говорит Артем.

Несмотря на обстрелы, Артем всё же получил свидетельство об окончании школы, которое позволяет поступить в вуз на Украине и в России.

До 24 февраля 2022 года, говорит парень, его жизнь особо ничем не отличалась от сверстников. В младших классах мама отдала его в художественную школу. Когда парень стал постарше, он пошел в секцию плавания, а затем и на волейбол. Параллельно с этим он увлекся воркаутом.

«С 9-го по 11-й класс нас отправляли на военные сборы. Мы стреляли из воздушки железными пульками. Основами боевой подготовки в школе занимался физрук. Участников, правда, было маловато, никто не хотел этим заниматься. Но были бонусы. Мне, например, на перемене позволяли ходить в спортзал», — вспоминает он.

Ближе к выпуску из школы Артем решил все-таки связать свою жизнь со спортом.

«Я выбирал из трех направлений — это юриспруденция, медицина и спорт. Для себя я решил стать тренером. Ну мне это ближе… Что могу сказать, всё шло своим чередом, обычная жизнь», — говорит парень.

В марте 2022 года Артем окончил школу и смог поступить в киевский спортивный вуз. Все занятия тоже проходили удаленно, всё по той же причине: обстрелы, постоянные блэкауты. Бонусом шел еще и плохой интернет.

В ноябре 2022 года семья принимает решение уезжать из Херсона, потому что жить там стало еще опаснее.

«Тогда было совсем не до учебы. Из Херсона мы уехали сначала в Румынию (румынское правительство компенсировало гражданам траты на жилье и питание беженцев). Пару дней мы ночевали в машине. Потому что было сложно адаптироваться в чужой стране без языка. В декабре мы познакомились с одной румынкой, которая пустила нас к себе домой в Карпатах. Тогда для украинцев в Румынии действовала программа, если простыми словами, то беженцам давали жилье и оплачивали пропитание. Так мы прожили почти полгода — с декабря по июня», — вспоминает Артем.

К тому моменту Артем уже перестал общаться со своими одноклассниками и одногруппниками. Единственный друг Артема вместе с семьей покинул Херсон чуть раньше. Он тоже живет в Краснодаре.

«В их квартиру был прилет. Тут уже хочешь или нет, но пришлось уехать. Они успели проехать в Россию через Крым и получить сертификат. Мы — не успели. Антоновский мост, по которому проходила эвакуационная дорога, был взорван. Поэтому мы поехали другим путем», — вспоминает Артем.

После эвакуации из Херсона семья пыталась покинуть Украину через Белоруссию, но их не пустили «из-за сложной обстановки на границе». Пришлось вернуться в Румынию и ехать в Россию, огибая Черное море, — Болгарию, Турцию, Грузию и Северную Осетию. Светлана говорит, что семья пыталась покинуть страну до того, как Артему исполнится 18 лет.

«Нас постоянно проверяли на украинских блокпостах, перед которыми выстраивались колонны машин с беженцами. Одному было нереально выехать, только скопом. Там смотрели, есть ли в машинах совершеннолетние. Артему тогда было 17 лет. А муж с инвалидностью, он не попадал под мобилизацию, поэтому нас особо не досматривали. На дороге между Херсоном и Николаевом мы попали под обстрел. Деваться было особо некуда, ведь слева и справа заминированные поля. Впереди и сзади — колонна. Связаться с кем-то было нельзя. Фактически это была серая зона со стороны Украины. Связи не было», — говорит Светлана.

До границы с Румынией, вспоминает женщина, семья добиралась уже без сил. Двигаться по дороге можно было только днем, с наступлением темноты начинал действовать комендантский час.

«Сначала мы надеялись, что можно будет вернуться домой. Но в июне 2023 года взорвали Каховскую ГЭС, всё затопило. Мы связывались с нашей соседкой, она рассказала, что город частично затоплен. А позже в нашей квартире выбило окна от взрыва. Мы попросили ее забить фанерой окна, чтобы там птицы не поселились. Сейчас с ней сложно связаться. У нас разные взгляды на всю эту ситуацию, — рассказывает мама Артема. — После Каховки мы поняли, что возвращаться домой, в Херсон, мы не будем. Поэтому поехали в Россию через Болгарию, Турцию, Грузию».

В Румынии Артему исполнилось 18 лет. В Россию он въехал уже совершеннолетним.

В Краснодар семья приехала летом 2023 года. Поначалу пришлось спать в машине, пока отец искал варианты с жильем и узнавал о мерах поддержки. Неделю семье вместе с котом пришлось провести около заправки на Западном обходе. Там они питались, принимали душ. Сотрудники заправки, говорят беженцы, к ним быстро привыкли. Вопросов особо никто не задавал.

«Мы целенаправленно ехали в Краснодар. Во-первых, мы знали о предоставлении помощи, но не знали, как ее получить, во-вторых, мы выбирали место, где была бы возможность продолжить обучение сыну, и, по правде, хотелось поближе к дому», — говорит Светлана.

В это время семья начала смотреть программы для переселенцев в России. Искали информацию в интернете, обращались в отделение «Красного креста», но там отказались помогать. В итоге они наткнулись на центр поддержки беженцев.

Там они узнали, что беженцам предусмотрены выплаты в 10 и 100 тысяч рублей. Деньги эти оказались как нельзя кстати, ведь в город они приехали практически без средств. В управлении социальной защиты населения в Прикубанском округе Краснодара беженцам посоветовали податься на Херсонский сертификат. В этот момент они делали российские паспорта.

«Сотрудница соцзащиты сказала подавать документы на сертификат, не дожидаясь получения паспорта. В отделении МФЦ тоже заявили, что подавать документы можно по украинскому паспорту. При этом сыну нужно подаваться отдельно, потому что он совершеннолетний», — вспоминает Светлана.

После подачи документов сразу по двум запросам пришли отказы. У Артема — 15 августа — из-за отсутствия информации о прописке (хотя согласно представленной расписке, поданным документам, в перечне есть справка о прописке сына, но эту справку решили не учитывать, а сделать ее предлогом для отказа в получении сертификата, считает семья Артема). А в документах родителей парня «не разглядели печать на месте прописки». Решение об отказе датируется 12 октября 2023 года.

Во второй раз семья подавала документы уже с российскими паспортами. В общей сложности они получили шесть отказов в предоставлении сертификата (все они есть в распоряжении редакции). В отписках из Кубанского центра господдержки населения говорится, что в предоставлении сертификата было отказано из-за буквы в имени. Вместо буквы «ё» была написана буква «е». В четвертый раз документы не приняли из-за того, что чиновники сделали запрос о наличии имущества и регистрации членов семьи в Херсонской области, но ответа не получили. В пятый — в МФЦ сообщили, что семье снова необходимо подаваться раздельно. В декабре 2023 года Артему и его родителям пришел очередной отказ. Причина — необходимость подавать документы вместе, а не раздельно. В самом же отделении в ответ на вопросы беженцев разводили руками и предлагали обратиться в суд.

Пока центр господдержки населения штамповал свои отказы, Артем поступил в краснодарский вуз. Его отец и мама нашли работу. Правда, говорят беженцы, денег особо не хватает. Работают они на еду, оплату съемной квартиры и работу юристов.

«После 31 мая 2024 года программа по предоставлению субсидирования из федерального бюджета окончена, у ППК „Фонд развития территории“ (выступал оператором программы. — Прим. ред.) отсутствуют какие-либо правовые либо экономические механизмы для предоставления субсидирования из регионального бюджета. Соответственно, целевые выплаты на ранее выданные сертификаты не будут предоставлены. Этот факт делает возможным взыскание только на основании исполнительного листа», — рассказала ранее журналисту 93.RU Кристина Логинова, которая представляет интересы беженцев в суде.

Весной 2024 года Артем вместе с семьей подали в суд на Кубанский центр господдержки населения.

10 апреля Артем выиграл дело и 1 июля 2024 года он получил сертификат по решению суда. Родители парня до сих пор судятся.

Несмотря на наличие сертификата на руках, Артем не смог реализовать их на покупку жилья. Он получил фактически пустую бумажку, потому что к тому моменту программа финансирования сертификатов закончилась. После 31 мая 2024 года выплаты не производились. Так у Артема начался очередной судебный процесс, суть которого — заставить краевой ТЭК и ЖКХ и Кубанский центр господдержки населения выделить деньги по положенному беженцам сертификату. Очередное заседание по его делу состоится в Ленинском районном суде Краснодара уже в сентябре. Что касается родителей Артема, то положенный им сертификат они так и не получили.

«Заседания несколько раз откладывались, потому что ответчик — это центр господдержки — то просит о необходимости предоставления очередной бумажки, то заявляет в дело еще одну сторону — Минфин Краснодарского края», — говорит парень.

Сейчас Артем уже окончил второй курс института. Парень говорит, что всё еще грезит работой, которая связана со спортом и реабилитацией спортсменов. Но пока вынужден работать в пункте выдачи заказов.

«Работа сама по себе простая: сидишь и выдаешь заказы. Но много переработок. Приходить приходится сильно раньше. По договору у меня 12-часовой рабочий день, но фактически работать приходится намного больше. Но когда ты лишаешься всего, ничего другого делать не остается. Она приносит хоть небольшие, но деньги. Отец тоже зарабатывает, нашел вакансию охранника. Мама тоже на подработке. Но денег сильно не хватает… Хочется стабильности, что ли» — говорит парень.

По официальным данным, в Краснодарском крае с 2022 по 2024 год, за время действия программы, одобрили 16 153 сертификата. В 2022-м — 642, в 2023-м — 13 518, 2024-м — 1993. При этом отказов в предоставлении выплат или аннулирования уже выданных сертификатов больше — 17 тысяч. Среди главных препятствий — отсутствие документов о регистрации в Херсонской области или отсутствие в списке населенных пунктов, из которых бежали люди.

А также «иные причины»: отсутствие актов о гражданском состоянии и документов, удостоверяющих личность.

Сейчас на Кубани продолжают жить семьи, которые так и не получили обещанный им сертификат. Находятся они по большей части в пунктах временного содержания.

Одни судятся с государством и обивают пороги ведомств, иные — уже приняли всё как есть и опустили руки. В апреле 2025 года как минимум в одном из кубанских пунктов временного содержания херсонских беженцев журналисту портала 93.RU сообщили о проблемах. Чиновники пришли в ПВР и вручили людям уведомления об изменении в законодательстве. В тексте документа говорится, что беженцы должны будут сами оплачивать собственное проживание в случае, если они попадают под критерии:

• отсутствие собственности на территории РФ (кроме регионов, где происходит «временное отселение в безопасные районы»);

• получение и неиспользование (в течение трех месяцев с даты выдачи) выплаты (сертификата) на покупку или строительство жилья;

• получение и использование выплаты на покупку или строительство жилья.

Причем критерии эти можно трактовать двояко. Людям, которые и так живут в гостиничных небольших номерах целыми семьями, никто даже не потрудился объяснить, в чём дело.

Что делать херсонским беженцам, которые остались без дома и сертификатов и сейчас живут на территории Краснодарского края, непонятно. В администрации края говорят, что ПВР будут работать «до тех пор, пока в этом есть целесообразность». Но ситуацию, которая сложилась с формальными отказами и невыплатами денег по Херсонским сертификатам, власти никак не комментируют.