«Вирус, приходя много раз, сотрет до тапочек»: профессор — о новых штаммах, твиндемии и о том, что делает вакцину бессильной

В России бушует четвертая волна коронавируса. По данным Роспотребнадзора, в стране уже регистрируются штаммы «мю», «дельта», AY 4.2, встречается штамм «лямбда». Не за горами эпидемия гриппа и сезонных вирусных инфекций. Может ли смесь вирусов вызвать страшные последствия для организма, почему обязательно вакцинироваться, почему прививку нужно делать даже переболевшим, а вакцина не дает полной гарантии от заболевания? Спросили об этом доктора биологических наук, профессора Школы системной биологии Университета Джорджа Мейсона (Вирджиния, США) Анчу Баранову. Эволюция по законам природы По мнению профессора Барановой, винить какие-то лаборатории в появлении всё новых и новых штаммов вируса нельзя. Мутации появляются в результате совершенно естественного процесса эволюции. — Плюс у вируса гораздо быстрее проходит смена поколений, — размышляет профессор. — Для вируса поколение — это всего лишь один раунд инфекции, поражение одной клетки, которая плодит новые вирусные частицы. Свежепроизведенные вирусы не сразу вылетают из носа, а заражают соседние клетки. Если у человека на рождение и воспитание потомков уходит 20–30 лет, то у вирусов внутри одного и того же организма всего за неделю активной инфекции может смениться множество поколений. А чем больше поколений живет в организме, тем больше материала для эволюции. Ведь численность популяции крайне важна. Чем она выше, тем проще проводить как положительную селекцию, так и отрицательную — просто потому, что вирус, как вид, потери миллиона бойцов, отбракованных эволюцией, и даже миллиарда просто не заметит. Слабые, «недоделанные» вирусы устраняются естественным отбором. Вирусы посильнее размножаются, самые сильные — размножаются чуть быстрее. Отбор происходит, в том числе, и на уровне селекции антителами. Те вирусные частицы, которые имеют большое сродство к антителам, «выводятся» из популяции с большей скоростью. Если вирус находится внутри одного хозяина в течение долгого времени, а потому получается ситуация сосуществования вируса с антителами, то вирус, к сожалению, начинает отбираться на свойство «уходить» из-под антител. Такая ситуация, например, складывается в организме иммуносупрессированных лиц, в том числе тех, кто проходит терапию глюкокортикостероидами. С одной стороны, они реально спасают жизнь человека, так сказать, «снимая остроту вопроса», дают организму больше времени на то, чтобы справиться с вирусом, снижая тяжелые осложнения в виде того же цитокинового шторма. Но с другой стороны, эти же препараты помогают эволюции вируса, позволяя ему задержаться в организме подольше. —То, что у нас постоянно появляются новые вирусные варианты, — это норма природы, так и должно быть. Ни в каких лабораториях их не клепают, — уверена Анча Баранова. — Людей в мире очень много, вирусов в каждом заболевшем человеке тоже очень много. Для эволюции материал огромный, и отбор идет. Нормальные силы природы сами по себе мутантные варианты нам подбрасывают, никакого злого умысла тут не надо, работает так называемый слепой часовщик. Но при этом в теории эволюции много «специальных случаев», когда эволюция шла-шла и куда не надо зашла. Например, были гигантские ископаемые олени, у них были настолько здоровые рога, что звери уже не смогли носить их на себе, они и кушать мешали, и в лес не зайдешь, ну и всё. Другие олени помельче их вытеснили, и они просто перестали существовать как биологический вид. Под влиянием естественного отбора какой-то признак можно докрутить до его максимальных проявлений. Например, инфекционность вируса можно сделать такую бешеную, что сразу после заражения человек начнет не просто кашлять, а прямо-таки легкие выкашливать, до разрыва. Увидев такую историю, прохожие испугаются человеку помогать, и от него убегут. При этом вирус как вид пострадает, ведь он не сможет передаться дальше. Эбола — ровно такой вирус: больной человек настолько болен, что лежит, а вовсе не прыгает в самолет, взяв больничный, чтобы как следует поотдыхать. Да, такой вирус просто мегаинфекционный, но сам себя в итоге ограничивает. Является ли штамм «дельта» пределом инфекционности коронавируса — мы пока сказать не можем. Уже были сообщения о новых штаммах на шасси «дельта» — «дельта+», AY 4.2. Они, может быть, и выглядят как чуть более инфекционные, но напрямую с «дельтой» их пока никто в лабораторных условиях «соревноваться» не заставлял, а потому мы точного вывода сделать не можем. Еще пару-тройку недель, и ученые нам всё расскажут. «Спутник» — наше всё По словам биолога, вакцины, которая воздействовала бы на все типы вирусов, пока не существует. Однако есть как минимум два препарата, помогающих организму справиться как с классическим COVID-19, так и со штаммом «дельта». Один из них сделан в Казахстане. Это препарат «КазВак». — Одна из версий «КазВака» ориентирована на штамм «дельта». По своему принципу он такой же, как и старый вариант «КазВака», как и «КовиВак» — это препарат инактивированного вируса, только старый штамм заменен на «дельту», — говорит профессор Баранова. Какая из них насколько эффективна, мы пока не знаем, потому что результаты исследований пока не опубликованы. Но, исходя из общих соображений, казахов можно поздравить с тем, что они сделали первую вакцину на специфический штамм «дельта». При этом нужно помнить, что «КазВак» — вакцина инактивированная, сделанная по примеру «КовиВака», поэтому она, скорее всего, слабее, чем «Спутник V». Насколько — сказать пока не можем. Отсутствие «дельта»-варианта вакцины от других производителей объясняется сугубо экономическими причинами. Вот «Файзер», например, потратил сотни миллионов долларов на создание и испытание препаратов от штамма «альфа», но штамм исчез. А деньги потрачены, их уже не вернешь. А потому пока вакцина от старого варианта вируса помогает, будем использовать ее. Натуральный иммунитет, образовавшийся после того как человек перенес COVID-19, не очень крепкий, и уровень антител у человека не очень высокий. Ученые посчитали, что после болезни мы в среднем готовы к подцепу еще одного, повторного ковида в промежутке от полутора до двух лет с момента выздоровления. — Вирус, много раз приходя в человека, постепенно сотрет нас до тапочек, — объясняет профессор необходимость вакцинации. — Если мы всё это пустим на самотек, то каждый переболеет раз по шесть, а от этого люди в среднем станут тупее, медленнее, безразличнее, не будут работать, и вся наша цивилизация сколлапснется, так сказать, по физиологическим причинам. Элементарный пример — если целый год идет дождь, мышки и птички сидят по норкам, им с большим трудом удается что-то поклевать и погрызть. Дождь — фактор внешней среды, никто не виноват, просто не повезло мышкам и птичкам, они слабнут, не могут размножаться и в конце концов гибнут. Может быть, не все, но как вид они страдают точно. Поэтому мы не можем допустить, чтобы вирус приходил раз за разом и в результате стер нас до тапочек. Из-за COVID-19 средняя продолжительность жизни в США уже упала на два года. И если такая свистопляска будет продолжаться и дальше, то мы предсказываем, что этот показатель снизится на 10 лет. Вместо 80 лет мы будем умирать в 70. Это повлияет на всё. Чтобы не допустить такого расклада, нужно не допускать повторных заражений. Поэтому и нужна ревакцинация после того, как человек переболел. Без вакцинации — просто после болезни есть люди с высоким антительным ответом, есть со средним. А по последним данным из Британии, 22% переболевших и вовсе не получили никаких антител. Хотя там и процент повторно заболевших был невысоким, в первую очередь потому, что люди меняют свое поведение в зависимости от состояния здоровья. Если человек заразился на дискотеке, и вот у него длинный ковидный хвост, то в ближайшее время он на дискотеке больше не появится — и вовсе не потому, что у него нет куар-кода, а из-за одышки и тахикардии. При этом Анча Баранова уверена, что «Спутник V» способен успешно защищать от большинства штаммов коронавируса. Правда, пока он не сражался ни с кем другим, кроме стандартного штамма и штамма «дельта». — Еще есть наблюдения по старым сезонам ОРЗ, где в популяции брали образцы из носоглотки, когда человек заболевал, всё равно чем, — делится информацией ученый. — Конечно, там были и коронавирусы. Не SARS-CoV-2, но всё же коронавирусы. Сезонные. Это исследование проводили специалисты то ли из Канады, то ли из северных США. Ученые пришли к выводу, что человек может заболевать коронавирусом примерно раз в полтора-два года. Если, разумеется, ничего не будет делать. Всё же надо учесть, что ковид — это не такое заболевание, которое можно подхватить, просто открыв дверь. Всегда остается место для вероятности, и немаленькое. Человек должен встретиться с активным носителем, у которого болезнь в стадии выделения вируса, а иначе никакой инфекции не получится. Поэтому не только вакцины работают. Респираторы, дистанции — всё это тоже работает, причем отлично! Лучшая стратегия во время пандемии — вообще с коронавирусом не встречаться, иметь не один барьер, а два. А лучше три. А вообще у нас сейчас реализуется достаточно мягкий сценарий пандемии. Ситуация могла бы развиться и по гораздо более жесткому сценарию, чем сейчас. COVID-19 навсегда Биолог уверена, что коронавирус уже получил статус сезонного заболевания, он влился в структуру вирусов, терзающих человечество, и останется с нами. В том числе и потому, что как таковых сезонов, времен года не осталось — их сглаживает климатическая техника, охлаждающая воздух в помещениях летом и нагревающая зимой. Поэтому летом люди не спешат в прохладный парк под сень деревьев, а остаются дома под струей прохлады из кондиционера. Но вот приятный холодок, к сожалению, не способствует проветриванию, а значит, не снижает вирусную нагрузку в помещениях. Здесь помогут рециркуляторы, стерилизующие проходящий через них воздух, но использовать их придется круглый год, к сезонам они отношения не имеют. При этом бояться нужно не сочетания «вирус-вирус», а сочетания «вирус-бактерия». Это может быть смертельно опасно. — Нас пугали, что придет твиндемия, что грипп с ковидом всех скосят… Но гриппа сейчас у нас очень мало, — продолжает профессор Баранова. — Возбудители гриппа в 2021 году циркулируют такие же, как и в прошлом. И связано это с тем, что меры социальной дистанции, маски снизили уровень передачи вируса гриппа. То же самое, кстати, произошло и с туберкулезом. Это очень плохая болезнь, не нужно прекращать от нее предохраняться, тем не менее на уровне популяции новых случаев из-за введения мер социальной дистанции стало меньше. Анча Баранова уверена — при сочетании коронавируса и гриппа ничего особо из ряда вон выходящего не произойдет. Случаи заражения гриппом на фоне коронавируса и наоборот уже встречались, они описаны в литературе. То же самое и с другими респираторными вирусами. Более того, некоторые вирусы даже облегчают течение COVID-19. Но у этой хорошей новости есть и обратная сторона. — В США сейчас в среднем COVID-19 заражаются около 20 тысяч человек, и это довольно мало. Ковидом госпитали не перегружены. Но при этом отделения скорой помощи переполнены нековидными заболеваниями. Все те, кто болеет хроническими заболеваниями или просто плохо заботился о своем здоровье, за первые полтора года пандемии ухудшились и сейчас дружно загремели в больницы, — рассказывает профессор. — А там — очень сильно уставший медперсонал, которого и раньше не хватало, а теперь вообще швах. Кто-то не хочет вакцинироваться и из-за этого стал меньше работать, кто-то уволился, кого-то уволили. Смертность растет от других, нековидных заболеваний, история нехорошая. Но реально никак не связанная с сочетаниями каких-то страшных вирусов, а просто представляющая собой отложенный спрос на медуслуги. А вот что, по мнению ученого, действительно страшно — это послековидная суперинфекция, вызванная бактериальным или грибковым возбудителями: — Люди долго лечатся глюкокортикостероидами, после ковида скачет сахар, появляется много новых диабетиков. В крови и тканях много сахара, туда просто обожают заходить грибки, всякие аспергиллы, кандиды… Это очень портит людям жизнь и в конечном счете нередко раньше времени их убивает. Вот такой твиндемии стоит бояться — суперинфекций от слишком долгого применения глюкокортикостероидов, от антибиотиков, часто не в тему, разрушения микробиома и соответствующих последствий для здоровья. А не какого-то другого вируса, который сольется в экстазе с коронавирусом, и придет смерть на взлете. Коронавирусу вообще глубоко безразличны другие вирусы. Он нас использует как сосуд для размножения. И селится он не в каждой клетке. Клетка, в которой размножается вирус, после его «ухода» не вылечивается, а погибает. Либо от истощения, либо от действий нашей собственной иммунной системы. Но мы же после болезни не испаряемся. Часто даже и не худеем. Если вдруг к нам придут сразу два вируса, скорее всего, они «поделят» территорию без проблем. Иногда слышны таки речи: «Вот пришел COVID-19, а в организме уже герпес, COVID-19 удивился и поменял свое поведение или вообще увидел, что место занято и ушел…» Смешно слушать. Ковид организм ослабляет. Возьмем бактерий для примера. Бактерии — оппортунисты, живут где попало и любят вкусную еду. Обычно еда окружена иммунным забором, который истребляет эти бактерии и не дает им размножаться. Другое дело, если у человека вторичный иммунодефицит. Вторичный — значит не врожденный, не генетический, а вызванный чем-то. Например, вирусом ВИЧ. Когда человек им только заболевает, у него вроде как ОРВИ. Потом болезнь уходит в хроническую фазу, человек живет и в ус не дует, продолжая распространять вирус, а в это время его иммунная система постепенно разрушается. Болеть человек начинает тогда, когда вирус СПИДа всерьез подточил его иммунную систему, и тогда приходят всякие оппортунисты, в том числе бактерии. Вокруг сада с вкусными яблочками больше нет забора. И тогда начинаются саркома Капоши (это такой хитрый онкогенный герпесвирус), легочные инфекции бактерией Pneumocystis, которая у людей с нормальным иммунитетом не выживет, токсоплазмоз и так далее. Так вот, увы, вероятности, COVID-19 приходит и уходит, а вот имунносупрессивное состояние после него остается. Не такое глубокое, как при СПИДе, и, надеемся, не на всю жизнь, а временное. На полгода, год, полтора… Но и за это время какие-то оппортунисты смогут прийти и убить вас. Простой пример. Есть некий форт, Ла-Рошель, скажем, в нем четыре пулемета, два автомата и 64 ружья. Защитники форта в случае нападения защищаются, а в свободное от боев время играют в карты и едят тушенку. Враги напали — они вскочили, всё бросили и начали защищаться. Так работает иммунная система. А теперь представьте, что по мановению волшебной палочки, в нашем случае — COVID-19, у защитников из четырех пулеметов осталось два, вместо 64 ружей только 22 стреляют (остальные погнулись), а автоматы вообще исчезли. Пока врага нет, всё равно, сколько оружия в форте. Всё хорошо. Тушенки хватает. Враг пришел — попробовал и съел. Да, оружие исчезло временно, через полгода автоматы бы снова сгустились из воздуха, но вот только форту это уже не поможет. Главный способ защиты, но не единственный Бояться, что частая ревакцинация вызовет появление супервируса, не стоит. Однако у ученых есть опасения, что постоянная ревакцинация может вызвать к этому самому вирусу толерантность, то есть иммунная система просто перестанет на него реагировать. С одной стороны, это хорошо, поскольку будет меньше тяжелых осложнений в виде цитокинового шторма, с другой стороны, многократные и частые проходы вируса по нашему организму будут ослаблять его всё больше и больше. То самое стирание до тапочек, о котором мы уже говорили раньше. Ученые провели миллионы «замеров» в самых разных популяциях и убедительно показали, что вакцинация действительно помогает «уклоняться» от коронавируса, и это действительно круто! — Но, к сожалению, по данным ученых из Оксфорда, здесь порылись две большие «собаки», — уточняет профессор Баранова. — То, что вакцина защищает, — правда. Но правда разная для разных возрастных групп. Возрастная черта, которую брали для этого исследования, — 60 лет. Так вот. Относительная польза по защите от тяжелой формы коронавируса после прививки для людей моложе 60 лет была заметно выше, чем для людей возраста 60+. Это не значит, что пожилым не надо прививаться, как раз очень надо. Но на одну лишь прививку рассчитывать не приходится. Нужны и другие линии обороны. Вторая «собака», по уверению профессора, гораздо более страшная — к сожалению, исследование показало отсутствие какой-либо защиты от постковидного синдрома. Повторим — человек после вакцинации от заражения защищен, но у некоторых защищенных вирус антительную защиту всё же пробьет. И вот если пробьет, то болезнь будет течь в легкой форме, от попадания в больницу, образования тромбов и одышки мы защищены. Но от неврологических симптомов, обнаруживаемых спустя полгода после выздоровления, от провокации сахарного диабета второго типа (инсулиннезависимого), от постковидных нарушений сна, тахикардии, тревожности, депрессии — все то, что нарушает работоспособность человека на постковид, увы. Понимаете? Отсюда вывод: провакцинировавшись, скакать на юг от радости, что объявили выходные, — это крайне неумно. — Потому что, легко переболев, потом вы с вероятностью 30–50% неожиданно обнаружите у себя, к примеру, тяжелое расстройство желудочно-кишечного тракта, которое будет длиться полгода, — предупреждает ученый. — Оно того не стоит. Нужно носить маски до того времени, пока не появится этиотропное средство, способное убивать коронавирус на раннем этапе. В России его пока нет. Моноклональные антитела применяются на поздних этапах лечения, когда человек уже в больнице. А на этой стадии они дают гораздо меньший эффект, чем в начале заболевания. Если сейчас все, кто кашляет, пойдут за моноклональными антителами, этого не выдержит ни один бюджет. Поэтому и было принято такое решение — бюджетосберегающее, но с точки зрения биологии — не оптимальное. Когда такое лечение будет — не знаю. Ждем, надеемся. Вот, FDA сейчас молнупиравир рассматривает. Приедет ли он в Россию, пока не известно. Ну или, может, ученые еще что придумают. Всякое может быть. Мы, ученые, — оптимисты.