Ари: В Бразилии я собирал банки из-под пива

В Бразилии у него денег не было даже на бутсы. В футбол играл только на пляжах. Между торговлей апельсинами, мороженым и работой на стройке

На Ари в «Спартаке» никогда не делали ставку, но он много забивал и нередко в главных матчах. Сегодня бразилец – в «Краснодаре», в составе которого постепенно выходил на ведущие роли, пока не получил травму (в матче против ЦСКА Ари получил серьезную травму и уже не сыграет до конца года).

Ари рассказывает, как в детстве сдавал банки из-под пива, как попал в Европу, и объяснил, почему ушел из «Спартака».

– Помимо Ари в «Краснодаре» еще четверо бразильцев, уругваец, колумбиец и португалец. Самая веселая история, в которой вы все вместе замешаны?

– Мы постоянно шутим друг над другом! Особенно над Пиццелли. Идет он, например, утром на тренировку, а мы ему: «Маркос, ты чего так плохо выглядишь?» А на следующий день наоборот: «Маркос, что это ты такой красавчик, пораньше лег?»

– Кто из вас всех лучше всего говорит по-русски?

– Жоаозиньо. Он даже рассказывал про один случай. Был он где-то на улице в Краснодаре, слышит, ребята сзади переговариваются: «Это же вроде Жоаозиньо, но я не уверен, надо спросить. Если и вправду он, нельзя же не сфоткаться!» Жоаозиньо услышал, повернулся к ним и по-русски ответил с улыбкой: «Да-да, это я, не стесняйтесь, подходите».

– С тренером «Краснодара» Олегом Кононовым в России пока не очень хорошо знакомы. Есть в нем что-нибудь особенное?

– Мы с ним тоже пока не очень долго работаем. Но основное, что бросилось в глаза, – на первых тренировках после игр всегда идет работа над ошибками. Мы детально разбираем, кто в какой ситуации ошибся, кто в каком эпизоде сыграл не так. Тренер все это подробно каждому объясняет. Мне кажется, это его очень полезное и ценное качество.

– В детстве вы не занимались футболом целенаправленно?

– Нет, что вы. Было не до профессионального футбола: моя семья жила очень бедно. Денег не было не то что на тренировки, даже на бутсы. Я играл только на пляжах, иногда пляж на пляж мы рубились. С теми ребятами росли вместе, становились лучшими друзьями.

– Параллельно вы работали?

– Да. В основном на рынке, помогал маме, торговал фруктами – бананами, апельсинами, персиками, виноградом. Плюс на пляжах мороженое разносил, на стройке иногда работал – делал смеси для цемента. Бывало, собирал по улицам алюминиевые банки из-под пива, чтобы их сдать. Как сейчас помню: чем больше банок по весу принесешь, тем больше денег можно было получить за них.

– Когда все-таки начался профессиональный футбол?

– В 15 лет, когда появились первые бутсы. Я долго копил на них, но купил самые простенькие – за четыре доллара, из самого дешевого материала. В общем, тогда и попал в футбольную школу в Форталезе. Но до 18 лет помимо основных тренировок продолжал ходить играть на пляж.

– Кто-нибудь из тех, с кем вы играли в детстве, стал известным футболистом?

– Когда мне было 16 лет, вместе со мной в клубе «Витория» играл и тренировался Давид Луис (ныне - центральный защитник лондонского «Челси» и сборной Бразилии – НГС.Краснодар). Мы с ним сдружились, жили в одной комнате, постоянно шутили вместе. Он, кстати, в молодости носил обычную, короткую прическу. Уже в «Бенфике», по-моему, отрастил такую пышную шевелюру.

– Как вы попали в Швецию?

– Я тогда уже играл в «Форталезе», около нашего клуба в одно время крутились три агента. Два шведа и один бразилец. Все трое просматривали какого-то игрока «Форталезы», но один из шведов обратил внимание на меня. И предложил поехать к нему на родину, в местный клуб. Я даже не раздумывал: во-первых, это был большой шаг вперед – меня позвали в более сильную лигу. Во-вторых, условия предложили совсем другие: в «Форталезе» мне платили 200 долларов в месяц, в Швеции предложили 5–10 тысяч. Кстати, мной сначала интересовался другой клуб – «Хельсингборг». Но туда тогда вернулся Хенрик Ларссон, поэтому от трансфера они отказались. Агент быстро сориентировался и нашел вариант с «Кальмаром». («Кальмар» заплатил за никому не известного бразильца почти миллион евро. Но шведы не прогадали – форвард за три десятка матчей забил почти два десятка голов. Голландский «Алкмар» покупал Ари уже за пять миллионов).

– Помните день, когда первый раз приехали в Европу?

– Еще как! Мы летели через Германию, там уже было холодно. Я даже боялся представить, что будет в Швеции. Прилетели, а там минус восемнадцать! Надел двое штанов, три кофты, шарф, шапку, перчатки, теплую куртку. Но самое страшное, что в этот же день была первая тренировка. После нее у меня все щипало – руки, лицо. Пальцев ног вообще не чувствовал, приходилось растирать. Горячительное? Нет, я не употребляю алкоголь совсем.

– Не хотелось все бросить и улететь обратно в Бразилию?

– Нет. Я мечтал закрепиться в команде и заиграть в Европе. Пусть было очень холодно, такую возможность не имел права упускать. То препятствие надо было обязательно преодолевать, чтобы чего-то потом добиться.

В «Спартаке» Ари никогда не являлся твердым футболистом стартового состава, но всегда был крайне полезен. Бразилец умел забивать голы в ответственных и важных моментах, зачто его и ценили. Но летом прошлого года Ари был переведен в дубль, а затем покинул стан красно-белых.

– Расскажите о своем уходе из «Спартака».

– Все началось летом прошлого года. Я был в Бразилии на праздниках, под конец отпуска почувствовал себя нехорошо. Меня покусали тропические комары. Правильно и быстро лечат от их укусов только в Бразилии, поэтому у меня не было выбора – пришлось оставаться. За два дня до запланированного возвращения в Москву я позвонил агенту и попросил его передать руководству и тренерам, что вынужден задержаться в Бразилии. Он связался с Романом (Асхабадзе, гендиректор «Спартака». – ред.) и сообщил ему о моей болезни. В итоге я опоздал на пять дней. Приехал, прошел медобследование, сдал анализы, кровь, померил давление – все хорошо. На следующий день приезжаю на тренировку, подхожу к тренеру, а он мне говорит: «Ты переведен в молодежный состав, тренируешься теперь отдельно».

– Причина – опоздание?

– Причин он не назвал, никаких объяснений не было. Я пытался поговорить, рассказать, в чем дело, но Карпин заявил, что не хочет со мной разговаривать. Пришлось тренироваться с молодежным составом, до конца контракта оставалось где-то полгода. Три месяца работал с дублем, после чего сказал агенту: «Если ничего не изменится, то лучше искать другой клуб». Когда Карпин узнал о моем желании уйти, предложил продлить контракт. На тех же условиях, что и были раньше, без каких-либо повышений. Притом что моя зарплата была невысокой, почти все игроки основного состава зарабатывали больше меня. Я же хотел получать не меньше, чем, например, Эменике, хотел быть на равных с остальными. Но Карпин отказался платить мне столько, сколько я считал справедливым.

Было неприятно так уходить, но злобы никакой нет. Да, мне всегда хотелось играть больше, но не могу сказать, что чем-то недоволен. Единственное, жаль, что не удалось завоевать никакого титула. Я шел в «Спартак» за ними.

– Тогда скажите нам, если бы не «Краснодар», в каком клубе вы бы могли оказаться?

– Мной интересовался «Локомотив», предлагал контракт «Анжи». Они хотели меня подписать всего лишь на полгода, пришлось сразу сказать нет. Звали еще на Украину. А заоблачный контракт предлагали из ОАЭ.

– Почему же вы отказались?

– Я хочу играть в Европе, а из Арабских Эмиратов сюда можно и не вернуться. Ведь никто там за тобой следить не будет, контракт кончится – и окажешься никому не нужен. Поэтому решил остаться в России, играть за перспективный клуб, с амбициями и будущим. «Краснодар» – это именно такой вариант.