Умирают не от ковида, а от суперинфекций на ИВЛ? Почему ученые считают новую разработку Роспотребнадзора мистификацией

Специалисты Роспотребнадзора решили побороть суперинфекцию, убивающую пациентов на ИВЛ. Препараты на основе бактериофагов, по задумке разработчиков, способны уничтожить микробы, не поддающиеся никаким антибиотикам. Что это — научный прорыв или очередной пиар ведомства — попытался разобраться «Доктор Питер». Пандемия принесла новую опасность — суперинфекцию, которая у пациентов с COVID-19, особенно находящихся на ИВЛ, вызывает смертельные осложнения. От суперинфекции в реанимациях умирает не менее 30% пациентов. Их убивают бактерии, на которые не действуют никакие антибиотики. По словам врачей, в стационарах обитает своеобразный спектр возбудителей. Самые распространенные микробы вызываются бактерией Klebsiella pneumoniae (клебсиелла) или Acinetobacter baumannii (ацинетобактер), Pseudomonas aeruginosa, которую обычно называют попроще — синегнойная палочка. Врачи при лечении пациентов с COVID-19 вынуждены использовать и гормоны, и моноклональные антитела, которые угнетают иммунную защиту человека, делают его уязвимым перед инфекцией. А масштабное, бездумное использование антимикробной терапии приводит к формированию резистентности. В результате очень трудно уже в реанимации бороться со вторичной инфекцией, правильно подобрать антибиотики практически невозможно. Их широкое использование уже привело к селекции больничных микробов. Эксперты прогнозируют, что к 2050 году смертность от антибиотикорезистентных инфекций в мире может обогнать смертность от онкозаболеваний. Теперь специалисты Роспотребнадзора предлагают бороться с суперинфекцией с помощью специальных «коктейлей» из бактериофагов — «убийц бактерий». Что такое бактериофаги Бактериофаги (греч. phagos — пожирающий, лат. bacteriophaga — разрушающий бактерии) — это вирусы бактерий, обладающие способностью специфически проникать в бактериальные клетки, репродуцироваться в них и при выходе потомства вызывать в большинстве случаев разрушение (лизис) бактерий. Бактериофаги широко распространены в природе — их выделяют из воды, почвы, кишечника человека, животных и птиц, из продуктов питания, то есть из тех объектов, в которых обитают микроорганизмы. Персональный убийца В институте им. Г. Н. Габричевского Роспотребнадзора разработали метод так называемой персонализированной фаготерапии. Он заключается в том, что ученые в течение одной-трех недель подбирают состав, дозировку и путь введения препарата для конкретного пациента на основе бактериофагов (вирусов, поражающих бактериальные клетки), пишут «Известия». Каждое средство разрабатывают индивидуально, с учетом особенностей организма больного и патологии. В 84% случаев после применения препарата все бактерии, вызвавшие критическое состояние и не поддающиеся другим лекарствам, погибают, утверждают разработчики. Но фаговую разработку Роспотребнадзора в научном мире воспринимают как очередное «освоение средств» — в ковидную эпоху, когда на борьбу с эпидемией брошены все ресурсы, бактериофаги стали тем самым «скелетом из шкафа», который достали в подходящий момент. Для того чтобы этот метод терапии получил реальное развитие, нужна большая коллекция различных бактериофагов, их геномная характеристика и паспортизация, серьезное изучение того, как меняются бактериофаги при смешивании друг с другом в пациенте или вне его, и много других условий. Но ничего этого в России, по мнению ученых, нет. Бездоказательная терапия Как работают бактериофаги и почему, оказавшись в руках Роспотребнадзора, они рискуют повторить судьбу «ЭпиВакКороны», «Доктору Питеру» рассказал молекулярный биолог, профессор Константин Северинов. Константин Северинов — молекулярный биолог, профессор Сколковского института науки и технологий, профессор Ратгерского университета, заведующий лабораториями в Институте молекулярной генетики РАН и Институте биологии гена РАН. — Потенциал бактериофагов или вирусов бактерий как средства для борьбы с бактериальными инфекциями был осознан очень давно, еще до появления антибиотиков. Четыре года назад праздновалось столетие со дня открытия бактериофагов. На них возлагали много надежд, и они даже вошли в художественную литературу — в романе Синклера Льюиса «Эроусмит» описано, как героический доктор борется с бубонной чумой с использованием бактериофагов. Но всё закончилось тем, что в развитых странах всякие попытки использовать бактериофаги в практической медицине сошли на нет, они оказались полностью вытесненными антибиотиками. В СССР бактериофаги использовали вплоть до конца его существования. Их популярность объяснялась в частности тем, что один из первооткрывателей бактериофагов — французско-канадский микробиолог Феликс Д'Эрелль посетил Грузию и основал научно-исследовательский институт, который до сих пор существует в Тбилиси. Убеждение, что бактериофаги работают, было широко распространено — в частности, в НЗ-пакете советских солдат были препараты сухого бактериофага для борьбы с кишечными инфекциями, которые возникают не на поле боя, а при развертывании войск в условиях антисанитарии и снижают боеспособность. Но есть проблема. Несмотря на то что бактериофаги производили и использовали в Советском Союзе и они продолжают производиться несколькими заводами в России, нет ни одного реального клинического исследования, доказывающего эффективность их использования. Смерть всегда быстрее Сама по себе идея использования бактериофагов для борьбы с бактериями кажется очень привлекательной. Это препараты узкого действия, которые направлены только против определенных видов или даже штаммов микробов и поэтому не вызывают дисбактериоз, характерный для антибиотиков, которые уничтожают и вредные, и полезные бактерии. Кроме того, пока в организме есть чувствительные к бактериофагам бактерии, вирус на них размножается и увеличивается в количестве, убивая оставшихся микробов. То есть, в отличие от антибиотиков, в случаях бактериофагов теоретически может быть достаточно однократного применения для достижения эффекта. Но на практике оказывается, что есть целый ряд серьезных осложнений, которые препятствуют широкому использованию бактериофагов. Да и антибиотики «бьют» их по целому ряду параметров, если говорить о массовом применении. Антибиотики — это простые химические вещества, которые можно производить в больших количествах, их можно очищать и использовать с применением стандартных процедур. Бактериофаги — это в некотором смысле живые объекты, производить их в больших количествах и очищать сложно. Их способность подавлять лишь определенные виды бактерий оказалась слабым местом, ахиллесовой пятой, потому что для одного и того же возбудителя — к примеру, сальмонеллы или кишечной палочки — бактериофаг нужно подбирать для конкретного штамма, заразившего конкретного пациента. То есть речь идет о персонализированной медицине. А это всегда дорого и не поддается масштабированию. Кроме того, устойчивость к бактериофагам возникает даже быстрее, чем к антибиотикам. Наконец, с точки зрения фармпромышленности производство бактериофагов, видимо, не очень выгодно, так как их состав можно легко украсть и начать собственное производство в условном «гараже». В идеале фаговая терапия должна выглядеть как в Институте Элиава в Грузии. Больные, которые несколько месяцев или лет безуспешно лечатся антибиотиками, приезжают за свой счет в институт, где из них выделяют бактерии, например, ответственные за ожоговую инфекцию, повреждения кости и т. д., — и потом специалисты института получают бактериофаги под конкретные бактерии, которые заразили пациента, и начинают лечение. В ряде случаев есть истории успеха такого подхода. Но надо понимать, что такого рода действия могут занимать месяцы. Если же речь идет о попытках использовать бактериофаги в борьбе с инфекциями, вызванными постковидными осложнениями, нозокомиальными инфекциями у людей на ИВЛ, надо понимать, что эти люди умрут задолго до того, как нужный конкретному пациенту бактериофаг будет подобран. При этом, помним, что это лекарство, которое клинически не одобрено и эффективность его не доказана. Никто не сказал, что фаговая терапия не может работать, она имеет право на жизнь. В этой области должны вестись исследования на хорошем научном уровне. Но еще раз подчеркну — эффективность такой терапии не доказана. Но боюсь, что развитие этого метода теперь задержится надолго. У Роспотребнадзора уже есть большой «успех» — вакцина «ЭпиВакКорона». Боюсь, что ведомство рискует его повторить с бактериофагами, что по иронии судьбы лишь задержит действительное развитие их применения в практике. Заслуженный врач-инфекционист, 25 лет возглавлявший Боткинскую инфекционную больницу, Алексей Яковлев считает, что бактериофаги к доказательной медицине относиться вообще не могут. Алексей Яковлев, д. м. н., профессор, завкафедрой инфекционных болезней, эпидемиологии и дерматовенерологии медицинского факультета СПбГУ, заслуженный врач РФ. — Фаготерапия — это мистификация. Во всем мире работы по этой теме были прекращены в 70-е годы прошлого века, когда стало понятно, что никакой эффективности эта терапия не имеет и не относится к доказательной медицине. Но это к терапии вообще никакого отношения не имеет. Во всем мире доказано и признано специалистами, что это тупик. Я помню, что когда-то (на посту главврача Боткинской инфекционной больницы. — Прим. ред.) выступал в Минздраве на совещании с депутатами Госдумы, где представители производства пытались говорить о бактериофагах, о том, что научные изыскания требуют дополнительного финансирования, и всё в таком духе. Я им задал вопрос: «Вам не стыдно?» У O. Генри есть рассказ «Утерянный рецепт» о том, как два афериста изобретали чудодейственный эликсир. Так вот, история с бактериофагами достойна O. Генри.