«Гамлет» в краснодарской Молодежке: трудности перевода

Под конец 34-го сезона муниципальный театр юного зрителя выпустил премьеру по трагедии Шекспира. Журналист Нина Шилоносова считает, что зрелище по мировой классике создано сильное, но оставляет двойственное впечатление.

Начну с банального. У каждого поколения и у каждого постановщика свое прочтение великой пьесы. Всегда интересно, какую тему он выбирает определяющей. Над чем у него мучается заглавный герой? Чье переложение английского оригинала на русский оказывается постановщику ближе?

Краснодарский театр пригласил опытного режиссера Николая Дручека, ставящего на разных площадках страны, со своей командой, для того чтобы с прекрасной труппой воплотить на этой нестандартной сцене одно из самых сложных драматургических произведений.

Попробуем описать премьеру, задав несколько очень простых вопросов.

КОГДА и ГДЕ происходит действие? Средневековье. Очень условное, судя по разнообразным интересным костюмам (Настя Васильева). Дания. Эльсинор. Сценограф Владимир Мартиросов выстроил сложный, почти руинированный замок с многофункциональными поверхностями — в центре зрительного зала. «Стены» и врата в нем — металлические конструкции, и ты всегда смотришь на действие сквозь них, как через тюремную решетку. А может быть, это и большая мышеловка. Всё одно — неволя, тюрьма.

КТО здесь и ЧТО делает? Много людей разного звания в королевском дворце и около. «Гамлет» — пьеса густонаселенная. В программке заявлен 21 персонаж, много второстепенных, некоторые актеры выступают в двух-трех ролях.

Король Клавдий (Александр Теханович) — дядя Гамлета и новый супруг его матери, братоубийца. Молод, хорош собой, уверенный в себе «улыбчивый подлец». Циник, решивший, что греха бояться нет смысла, — ведь таким его сотворил Господь.

Гертруда (Мария Якубец) — красивая и очень молодая королева. Статуарна и почти не выходит из себя. Возраст в театре — понятие относительное, но, думается, хотя бы силы в голосе должно быть побольше. А может, это намек на Эдипов комплекс.

Принц датский Гамлет (Евгений Парафилов) — умный. Злой. Желчный. Самодостаточный. Полученное знание об убийстве отца его вроде и не потрясает. Будто бы выбор сделан сразу. Гамлет Гамлетович в течение действия не меняется практически. Шутовской колпак ему к лицу, но наследник говорит всё, что пожелает, и без этого «прикрытия». Принц — грешник, но по необходимости. И слишком жесток по отношению к Офелии.

Офелия — дочь царедворца Полония. Еще одно неожиданное решение — актриса старше героини. Но Юлия Макарова очень сильная и опытная исполнительница. Правда, какая ее Офелия, не очень ясно. Любовь с Гамлетом, ни земная, ни небесная, незаметна совсем. В начале она розовая игрушка, «механическая кукла наследника», мягкая и теплая. Возможно, у нее легкое обсессивно-компульсивное расстройство (ладони и колокольчик в руках). Во втором действии невроз как будто усиливается, Офелия то поет, то шепчет, то выкрикивает отдельные слова — это сумасшествие? Она как будто бы и впрямь просто срывается в воду где-то там.

Ее отец Полоний, лорд-канцлер (Алексей Алексеев) — любитель интриг и советов, думает, что он важная персона. Здесь он слегка дураковат, «премудрый пескарь», который смешон.

Щеголь Лаэрт, его сын (Алексей Замко), не в пример папе серьезен, честен и энергичен. Отдувается один «за сорок тысяч братьев» за честь сестры и отца.

Образ друга принца Горацио (Алексей Суханов) имеет почти служебный характер. Вместо веселого, бедного, но не такого уж простого малого нам явлен многоопытный старец.

Молодые придворные Розенкранц и Гильденстерн (Владислав Гоголев и Александр Киселев) — очень даже живы. Лукавые однокашники энергичны и веселы, охотно наушничают и предают, а также читают рэп «Какая-то в державе нашей гниль».

Про Призрака отца Гамлета (Илья Сердюков) сказать особо нечего. Самое слабое решение, на мой взгляд — голос за сценой и медленная проходка с волочащимся мечом. А вот первый актер в его исполнении — другое дело. Да и вся «бродячая труппа» (еще Олеся Никифорова и Полина Шипулина) — театр пантомимы (скорее, очень нервного жеста) и «толмач» прекрасно разыгрывают пьесу «Мышеловку» для двора (а костюмы лицедеев буквально шиты белыми нитками).

Правда, КАК лихо они это делают, хорошо видно только той части зала, что рядом. Возвышение для театра в театре (оно же тронное место) — не по центру декораций. Так же незаметными для части зрителей останутся раздумья Клавдия в углу после попытки покаянной молитвы. (Надо как-то умудриться попасть на спектакль и посмотреть с другой стороны зала?..)

Все актеры вынуждены произносить свои слова в таком положении, чтобы их слышали противоположные ряды. Мне, например, это мешало воспринимать ключевой монолог Гамлета. Хорошо хоть это была «классика» — текст в переводе Бориса Пастернака. А основной текст — Виталия Поплавского, есть фрагменты и других современных переводчиков. Иногда это «перевод перевода» и создает для филологического уха стилистический разнобой.

Сцена общения Гамлета с актерами вообще напомнила язвительный капустник про современный театр (кстати, два года назад Молодежка на «Театральном разъезде» показала Гамлетом Александра Техановича). Сегодня он — Клавдий, сильный антагонист племянника-наследника. Линия их противоборства доминирует. Умный Принц и нищий духом Король. При этом дядя в короне — неврастеник и излучает опасное обаяние зла. Они чуть ли не душат друг друга в объятиях — приветственные поцелуи смешны и страшны одновременно.

Остались в памяти массовые сцены неистового рейва (привет Бутусову и МХТ?), когда толпа кричит «От винта!» и один из придворных ныряет в толпу, и следом за секунды «танцпол» освобождается. Запоминается и финальная «дуэль», в которой погибают все. Яростная битва проходит без оружия, буквально: резкие движения, чуть ли не паркур, громкие удары по поверхностям, вскрики и прерывистые звук и свет. И таинственный, даже инфернальный Озрик (Полина Шипулина) как арбитр косноязычно ведет счет.

Работа Алишера Хасанова впечатляет, не зря давнего творческого партнера режиссера выписали издалека. Размеренные движения в замке королевской четы и придворных — словно по шахматной доске — тоже, очевидно, его работа. Этот пластический контраст восхищает и удивляет, но не будь его, действо бы совсем провисло, как мне кажется.

Вопрос более сложный: ЗАЧЕМ всё это? Интервью Николая Дручека, сделавшего и текстовую интерпретацию истории про Принца Датского, ориентируют нас на то, что главнее не ответы на загадки пьесы, а сам процесс их поиска. И так определяли идею многие постановщики. В принципе, это можно сказать о каждой классической пьесе — они, как правило, поднимают проблемы человеческого Бытия. И каждый рефлексирующий зритель выносит свое зерно сути.

Но хороший театр не может не быть современным. Еще одно слово-пароль от режиссера — тревога. Ее поддерживает визуальный скандинавский нуар с холодным светом. Но и создание своих акцентных мизансцен говорит о многом. Так, большое место в этой постановке отведено могильщикам. Финал — сплошное кладбище. Всё — тлен.

«Смерть успела разгуляться не на шутку» — замечает Фортинбрас (Егор Глазов). Этот персонаж часто в постановках остается «за кадром», как и вся тема войны. Норвежский принц должен был вести войско далеко через Данию сражаться за никому не нужный клочок земли, но этого не случилось. Оставшийся в живых Горацио поведает о случившемся по воле Гамлета, и чужестранец станет править в Эльсиноре.