От студенческих стартапов до уголовного дела. Как живет кубанский ученый, которого судили за контрабанду наркотиков

Дмитрий выглядит немного отрешенно. Под взъерошенными светлыми волосами — ясный взгляд голубых глаз. Если бы не это, то парень бы ничем не отличался от десятков прохожих на небольшой площади на окраине станицы Динской. Он одет сдержанно — обычная темно-зеленая рубашка поверх серой майки, такого же цвета штаны. Так же сдержанно он рассказывает о себе, пытаясь объяснить человеку, далекому от науки, принцип работы того или иного научного прибора.

За спиной у Дмитрия черный рюкзак, внутри которого пара его изобретений. Одно из них — солнечная батарея, которой интересовались немецкие и австралийские инвесторы. На ней видна небольшая трещина, но ничего страшного, ведь это прототип. Рядом с Дмитрием стоит Елизавета. Девушка-ученый, с которой он познакомился еще в университетские годы. Сейчас они вместе занимаются инновационными разработками.

Сам Дмитрий — российский ученый и исследователь, который в 2014 году чуть не сел в тюрьму на 11 лет из-за растворителя, заказанного в китайском онлайн-магазине. Растворитель требовался для научной деятельности, но стал вещественным доказательством в суде. Дмитрия тогда обвинили в попытке контрабанды и производстве наркотиков. Этот момент в его жизни едва не стал переломным, но он остался в России и продолжил здесь работать.

С тех пор прошло уже 10 лет. Портал 93.RU встретился с ученым, чтобы выяснить, чем он занимается сейчас и как на него и его карьеру повлияла эта история с уголовным делом.

Тяга к науке, говорит Дмитрий, появилась у него еще до школы. Отец Лопатина увлекался электроникой и даже как-то сам собрал компьютер. Мама — тоже инженер-физик. Родом они из Харькова, но в самом начале 90-х переехали на Кубань — в Усть-Лабинск.

Технический склад ума и тяга к науке передалась и маленькому Диме. Он вспоминает, что в школе его интересовали физика, химия, биология и всё, что связано с компьютерами. Да и в целом, говорит он, было интересно, как все устроено. В учебе, правда, были небольшие проблемы в организационном плане.

«Какие-то предметы были интересные, какие-то нет. В то время я конструировал разную всячину. Помогал отец, у которого был опыт», — вспоминает Дмитрий.

В школе парень не стремился к медалям. В университет поступил благодаря победе на краевой олимпиаде по физике, что позволило стать студентом физико-технического факультета Кубанского госуниверситета без экзаменов.

Серьезной наукой студент Лопатин начал заниматься на втором курсе — собирал установки для роста кристаллов. Это была курсовая с научным руководителем, который в дальнейшем помог ему устроиться на практику на завод «Сатурн» — предприятие космической промышленности СССР и России.

Там Дмитрий занимался производством и сборкой солнечных батарей и литиевых аккумуляторов.

«Все, что там производилось, все в космос уходило. Тогда требовалась супернадежность. Чтобы они прослужили минимум 15 лет», — говорит он.

Но были в работе и свои минусы: сложности в продвижении собственных проектов.

«Там была очень серьезная иерархическая система: делаешь то, что говорят старшие. А потом, может быть, когда-нибудь и до твоих идей дело дойдет», — говорит Дмитрий.

Примерно в конце 2010-х годов Дмитрий разработал технологию производства перовскитных солнечных батарей — принципиально новый формат. Молодой ученый предложил печатать эти батареи по принципу струйного принтера, который распыляет слои пластика или стеклоткани на поверхность. С одной стороны, это позволяет нанести напыление, например, на крышу дома, забор или стекло, фактически превращая поверхность в самостоятельную солнечную батарею. В широком применении эту технологию можно использовать в авиационной промышленности. С другой — покрытие наносят с помощью ультразвука и электрического поля. Благодаря этому достигается показатель однородности, отличный от зарубежных аналогов.

На втором курсе университета Дмитрий знакомится с Олегом Барановым, который в будущем станет напарником и соавтором патента на технологию печати перовскитных солнечных батарей, и химиком Елизаветой Коржовой. Девушка впоследствии войдет в команду молодых ученых и будет принимать участие в научных разработках, используя опыт, полученный во Франции и США.

«У нас с Олегом в университете постоянно разные идеи проскакивали. Сначала мы проводили эксперименты с электричеством, высоким напряжением: делали катушки Теслы. Увлекались химией. Мы тогда еще искали себя. Мне была интересна энергетика, биология. Но в то время поддержки студенческих научных исследований почти не было. Многое мы делали буквально в гараже или в комнате в общежитии», — говорит Дмитрий.

В 2010 году Дмитрий начал задумываться об участии в выставках для студенческих стартапов. А вскоре выиграл и первый грант — за проект по изготовлению солнечной батареи.

На следующий год доработанную заявку отправили на Селигер — она единственная из Краснодарского края смогла дойти до полуфинала, но выстрелил в итоге другой проект.

«На полуфинале я заметил, что группа инноваторов из Москвы и Санкт-Петербурга занималась проектом беспроводной зарядки. Я предложил им сделать зарядку из установки для обработки семян (ее Дмитрий разрабатывал за несколько лет до этого по просьбе одного профессора для борьбы с вредителями. — Прим. ред.). Ее нужно было всего-лишь чуть-чуть доработать. В декабре 2011 года этот проект вышел в финал. Мы его притащили в Москву, и зарядка работала, заряжала телефоны».

Основная идея — заряжать телефон, который находится в радиусе этого устройства. Была также идея доработать зарядку, чтобы она отслеживала устройства в радиусе и заряжала их. Это, говорит Дмитрий, можно было бы использовать и для кардиостимуляторов.

«К нашему стенду с зарядкой тогда подошел Стив Возняк (американский изобретатель, инженер-электронщик и программист, соучредитель компании Apple. — Прим. ред.). Он тогда сказал что-то вроде: „Я доверяю устройствам, которые можно унести с собой. Возможно, людям понравится“. Так и сказал», — вспоминает Дмитрий.

Основной проблемой этой разработки стал вопрос безопасности — допустимой мощности без вреда для здоровья человека. Следующие несколько лет ученые дорабатывали этот проект. К нему даже проявлял интерес Samsung.

«Им это стало интересно. Нам звонили из Кореи и уточняли нюансы. Мы примерно поняли, что им нужно, начали дорабатывать. Мы по многим венчурным фондам (инвестиционный фонд, ориентированный на работу с инновационными предприятиями и проектами) тогда ходили, но как таковых инвестиций добиться не удалось. Компаниям ведь интересна не идея, а готовый проект, который приносит деньги», — рассказывает ученый.

Для нормальной работоспособности к зарядке требовалась полуметровая антенна, которая в этой истории играла бы роль лупы, которая фокусирует волны на телефон.

«Американские ученые как-то проводили презентацию, на которой зарядили телефон на расстоянии до двух метров. Правда за спиной у разработчика в этот момент стоял двухметровый шкаф с антенной. Это пример, когда проект выглядит впечатляюще, но имеет под собой ряд фундаментальных проблем. Да, решение можно найти, но оно может быть либо дорогим, либо неактуальным».

«Мы понимали, что, по статистике, 9 из 10 проектов закрываются, — говорит ученый. — Когда не хватает инвестиций, когда соавторам становится неинтересно работать над проектом, который выглядит полезным и достаточно перспективным в плане производства и коммерциализации», — разводит он руками.

Последний раз Дмитрий пытался реанимировать проект в 2018 году. Он презентовал его в офисе Huawei в Финляндии. Но развития идея так и не получила.

«В США ученые уперлись в те же проблемы. Хотя идея очень важная и актуальная, но против законов природы не попрешь. Да и проекты эти не получили каких-то весомых инвестиций», — говорит ученый.

Дмитрий продолжал свои исследования вместе со своей небольшой командой, и спустя некоторое время принцип производства солнечных батарей решили применить для создания инновационных мембран, которые можно было использовать в пищевом производстве.

Тогда-то для дальнейшей работы и потребовались химические реактивы.

«Наши партнеры из Индии, через которых мы работали с инвесторами, торопили. С заказом запчастей для установок не было проблем. Но всё упиралось в реактивы, на заказ и поставку которых уходило до двух месяцев. Я нашел китайский магазин с реактивами. В одной из поставок оказался растворитель — менее токсичный, чем тот, с которым мы работали, — диметилформамидом», — говорит он.

Дмитрий нашел аналог — гамма-бутиролактон, который он и заказал в китайском интернет-магазине. За границей он продается свободно как промышленный растворитель. Но позже выяснилось, что в России некоторые люди его используют и в других целях.

Когда его привезли на почту, началось странное. Парню начали звонить сотрудники отделения с просьбой поскорее забрать посылку. Правда надобность тогда в этом отпала. Пока посылка шла, Дмитрий с Олегом изменили технологию, и для производства батарей растворитель требовался лишь в небольших объемах. Поэтому никто и не торопился забирать посылку.

«Мне тогда начали названивать и буквально умолять забрать растворитель. После шестого звонка я и поехал за посылкой. А там уже была засада», — говорит парень.

При декларации растворителя от Лопатина потребовали описать свойства реагента и уточнить, является ли он психотропным. На этот вопрос он ответить не смог. Тогда против ученого возбудили уголовное дело по наркотической статье — 228 УК РФ — покушение на незаконное приобретение без цели сбыта психотропных веществ в крупном размере. Также ему вменяли попытку контрабанды психотропных веществ.

Уголовное дело возбудили не сразу, а лишь спустя месяц. За это время Дмитрий успел съездить в Индию на переговоры с партнерами и вернуться обратно. Позже это сыграет ему на руку.

«Я думаю, что это помогло на суде, потому что я мог просто покинуть страну и работать за границей. В принципе тогда такие предложения поступали», — говорит Дмитрий Лопатин.

После возвращения из Индии с Дмитрия взяли подписку о невыезде. Его вызывали на допросы, проверяли на детекторе лжи, потом начался суд.

«На допросах мне показывали ориентировку, где я фигурировал как „Проект Лобанов“. Меня отслеживали еще до того, как я забрал растворитель с почты. Вероятно, хотели изучить всю цепочку поставок. Меня просили подписать чистосердечное, но я пытался объяснить, что целью ввоза растворителя были научные исследования. Тогда я написал объяснительную на восемь страниц, где повторял это через каждые две-три страницы», — вспоминает он.

Что касается суда, то гособвинение требовало приговорить Лопатина к 11 годам колонии, но доказать вину ученого не смогло. В итоге Дмитрий получил три года условно. А позже его полностью реабилитировали.

«Дело Лопатина» получило большую огласку в СМИ. По словам Дмитрия, это повлияло на итоговое решение суда, но после публикаций его вынудили отказаться от грантовой поддержки на производство солнечных батарей.

«В Российском фонде фундаментальных исследований я выиграл грант, он пришел на счет моего вуза. Но когда там узнали о возбуждении уголовного дела, они этот грант отправили обратно в фонд. Повторно получить мы его уже не смогли», — говорит он.

Примерно в конце 2015 года в немецкой газете Spiegel вышла статья про Лопатина, которую увидел «один немецкий промышленник».

«Бизнесмен планировал вложить в новые идеи и проекты. В том числе и в наш проект солнечных батарей. Он сам финансировал группу исследователей из университета Штутгарта. В его компании работало много русских немцев. Его секретарь, которая сама родом из России, и вышла на меня», — вспоминает Дмитрий.

Сотрудничество с инвестором дало свои плоды. Находясь в Германии, Дмитрий и Олег сформировали концепт прозрачной батареи. Ее смысл заключается в работе от инфракрасных лучей, а не от видимого света.

«Компания, на которую мы работали, производила элементы конструкций для небоскребов, в том числе и окна. Среди заказчиков — бизнесмены из Саудовской Аравии. Мы предложили сделать окна для небоскребов, которые бы не пускали тепло внутрь здания и вырабатывали электроэнергию. Ну и первоначальная идея по нанесению солнечных батарей на конструкции никуда не делась», — говорит он.

Свою первую зарплату за работу над проектом Дмитрий получил именно в Германии — 2 тысячи евро. В России команда ученого существовала на конкурсные гранты, которые перестали поступать после истории с уголовным делом.

Правда в мае 2018 года Лопатина, который тогда жил в Германии, вызвали местные власти и начали задавать странные вопросы.

«Там был полицейский и сотрудники местной мэрии. Они интересовались, что я делаю в Германии, чем я занимался в период с 2008 по 2010 год, не бывал ли я в Англии. Через некоторое время пошла история с отравлением Скрипалей. На фоне этого нас и допрашивали», — вспоминает он.

Тезис о «золотых горах» для российских ученых, которые переехали за рубеж, Дмитрий опровергает. Находясь в командировке в Индии, Лопатин сменил несколько хостелов. В Германии жить приходилось по большей части в спартанских условиях — тоже в общежитиях для иностранных рабочих. Причем из одного такого хостела Дмитрия вместе с Олегом выгнали, пока они были в отъезде. Их вещи сложили в черные мешки и выставили из комнаты.

По словам ученого, в России есть более богатые компании, чем их прошлые инвесторы. Но им нужен готовый продукт.

«Изначально у нас был настрой делать свои разработки в России, но если есть предложения от европейцев, то надо делать», — говорит Лопатин.

К 2019 году проект по производству солнечных батарей в Германии свернули. Инвестор пришел к выводу, что он «труднореализуемый». Всего в него было вложено около 200 тысяч евро. Позже немецкая сторона отдаст все материалы исследования Дмитрию, чтобы он со своей командой дорабатывал его, но уже сам. После февраля 2022 года связь с инвестором оборвалась.

Дмитрий рассматривал возможность переезда во Францию для развития своих проектов. По словам ученого, затащить международного инвестора в Россию сложно из-за внешнего недоверия к российской экономической, финансовой и юридической системам.

В 2022 году ситуация лишь усугубилась. Дорабатывать проект пришлось в лаборатории в частном доме в Горячем Ключе. Его построил отец Олега и часть отдал под научную деятельность.

В начале 2019 года, когда весь мир ушел на самоизоляцию из-за коронавирусной инфекции, Дмитрий с командой начали разработку нановолокон для создания медицинских масок и медицинской одежды, а также разработку полупромышленной линии для массового производства. Тестирование показало 99,9% фильтрации частиц 0,3 мкм. Но через такой материал было тяжелее дышать, чем через обычную медицинскую маску.

«Изначально мы тестировали нашу технологию на керосиновой лампе. Размер частицы вируса совпадает с частицами керосина, которые образуются при горении лампы. Во время карантина мы не могли себе позволить более технологические исследования», — говорит он.

В июле 2019 года про Лопатина снова вспомнили СМИ.

«Это была предвыборная история. По-моему, Явлинский про меня написал. Везде начали поднимать мою историю, как будто она сейчас происходит. Меня, правда, никто спрашивать не стал. Зато потом со мной связался директор Краснодарского компрессорного завода. Сказал, что мы можем быть полезны друг другу. Мы тогда работали по мембранным технологиям как раз», — вспоминает Лопатин.

Сейчас компрессорный завод делает в том числе станции для производства азота из воздуха с помощью трубчатых мембран.

«Эта технология применяется в нефтяных скважинах. Завод раньше брал американские мембраны и ставил на свои компрессоры. С 2014 года возникла потребность в российском аналоге. Еще одна проблема — американская сторона запрашивала данные, где и на какой скважине стоят их мембраны. А это элемент разведданных. Вот теперь производством этих мембран в России занимаемся мы», — говорит Лопатин.

Также команда занимается импортозамещением, в частности:

• развитием половолоконной технологии, на основе которой запускается производство диализаторов (фильтров для аппарата «искусственная почка»);

• газоразделительных картриджей для получения чистого азота, который используется в газовой и нефтяной промышленности;

• созданием опреснительной установки на основе мембран, полученных методом электроспиннинга;

• созданием электролизера с PEM (протонно-обменной мембранной) и щелочного;

• созданием электроспиннинговой установки для получения мембран различного функционала.

Проекты солнечных батарей и энергоокон поставлены на паузу.

«Сейчас объем задач такой, что мы не можем заниматься прошлыми проектами, — говорит Дмитрий Лопатин. — Даже отдохнуть нормально себе не можем позволить. А если и удается выделить время, мы просто едем в поле кататься на велосипедах».