«Противостоять Азербайджану Россия не станет». Политолог — о новом обострении в Нагорном Карабахе и о том, чем оно грозит нам

Массированный артиллерийский обстрел Нагорного Карабаха 19 сентября Азербайджан назвал «антитеррористическими мероприятиями». Что произошло и как события в этом регионе повлияют на Россию, «Фонтанка» спросила у автора телеграмм-канала «Бовт знает», политолога, кандидата исторических наук Георгия Бовта. — Георгий Георгиевич, «Википедия» уже назвала события 19 сентября 2023 года третьей карабахской войной. И хотя 20 сентября антитеррористическая операция в Нагорном Карабахе приостановлена, это так? — Азербайджан говорит, что это антитеррористическая или специальная операция. Действуя на своей территории, он освобождает ее и наводит конституционный порядок. Тем более что ООН тоже считает, что Нагорный Карабах — территория Азербайджана. — Чем это опасно для России и ее авторитета в Армении? — Для нас это серьезный вызов, прежде всего потому, что там находятся более 1000 российских миротворцев. И Армения ждет, что они хотя бы защитят население Карабаха от последствий военных действий. Но из-за того, что Никол Пашинян в отчаянии сделал за последнее время несколько антироссийский заявлений, сейчас стоит вопрос о том, удержит ли Россия свое влияние в регионе или Пашинян на нее спихнет всю вину за то, что сейчас происходит. А намерение такое явно есть — как бы не только Пашинян виноват в провале политики армянского государства, но и Россия чего-то не сделала или недоделала. Думаю, что эта линия будет продолжена. — Для России это чревато потерей имиджа или чего-то большего? — Что касается экономической или стратегической значимости Армении, то это всего лишь одна из стран Кавказского региона. Но она нам важна: в городе Гюмри расположена одна из немногих зарубежных военных баз России. Имидж тоже, конечно, важен. Если вторая армия мира, как раньше было принято говорить, используя своих миротворцев, не может с позиции силы прекратить военные действия, то мир смотрит на это и делает выводы. — Жители Армении говорят, что наши миротворцы ведут себя как статисты. Но ведь в этом качестве они и были туда направлены, вряд ли Россия захотела бы разворачивать боевые действия на втором фронте? — Армения хотела бы, чтобы миротворцы выступили на ее стороне, но они не должны принимать чью-то сторону, их задача — препятствовать возникновению новых вспышек насилия на спорной территории. Например, в Косово сейчас находятся миротворцы — действуют когда-то более агрессивно, когда-то менее, но в любом случае их функция — предотвратить физическое насилие среди мирных жителей. В качестве миротворца Россия находится в сложной ситуации: в условиях санкций она зависит от логистических коридоров, которые проложены через Турцию и Азербайджан (параллельный импорт, как мы знаем, идет через Турцию). Во многом от Турции зависят и наши позиции в Сирии. Для России Турция сейчас важный логистический хаб, важная переговорная площадка. Несмотря на то, что зерновая сделка остановлена, Турция важна и в плане будущего торгового судоходства на Черном море, поскольку у этой страны там самый сильный флот. Кроме того, нельзя забывать и о том, что это вторая армия НАТО. Поддержку Азербайджана Турцией можно назвать абсолютной, поэтому противостоять Азербайджану Россия не станет и, конечно, не может себе позволить два фронта. — С Турцией ссориться нельзя, а как же Иран? Тут с одной стороны — Азербайджан с Турцией, с другой — Армения с Ираном. Иран для нас тоже важен, особенно сегодня. — Турция демонстрирует, что стоит за спиной Азербайджана, обеспечивает его оружием, беспилотниками. И если представить себе невозможную ситуацию, в которой российские войска начнут воевать с азербайджанскими, Турция, безусловно, займет сторону конфликта. И вряд ли это будет Россия. В то время как Иран не будет впрягаться в этот конфликт в полном масштабе. У него есть опыт такого вступления в войну с Ираком в 1980-х — никаких результатов это не принесло, а потери были большими. Кроме того, в Тегеране прекрасно понимают — там же не сумасшедшие у власти, — что в случае начала военных действий против Турции к конфликту подключится НАТО. — А если предположить, что ситуация достигнет этапа, на котором Турция будет снабжать оружием Азербайджан, Иран будет снабжать Армению, конфликт будет бесконечным? — Обеспечить армию Армении оружием недостаточно, чтобы она сопротивлялась армии Азербайджана. Силы неравны для ведения полномасштабной войны. А уж тем более нет и речи о серьезном сопротивлении вооруженных сил Нагорного Карабаха (Армения утверждает, что ее военных подразделений там нет), они отрезаны от армии Армении территорией Азербайджана. — Если сегодняшние события — не новая война, то демонстрация чего? Армения не смирилась с потерей Карабаха, раз Азербайджану понадобилась новая эскалация? — Он хочет окончательно и бесповоротно вернуть свою территорию. Армения хоть и сказала: «Забирайте Карабах», но мирный договор не заключен, статус территории не прописан на бумаге. Армения сказала, но не вывела свои военные подразделения, не ликвидировала самопровозглашенные органы армянской власти. Азербайджан требует эту территорию «сдать» и вернуть ее в границы времен Советского Союза. — Можете сделать прогноз на дальнейшее развитие событий? — Повторю — силы не равны, у Азербайджана значительное преимущество. И мне кажется, что он намерен решить карабахский вопрос окончательно. Если и будут какие-то препятствия, он будет их преодолевать. — «Коллективный Запад» на словах поддерживает Армению, а Армения в свою очередь регулярно призывает его помочь «остановить агрессию и военную атаку». Ограничится ли Запад политическими заявлениями? — А зачем Западу поддерживать Армению? Да, он выражает беспокойство. Мы тоже выражаем беспокойство по поводу происходящего в Габоне. Для Запада Армения приблизительно то же, что для нас Габон. Им забавно наблюдать, как русские теряют свое влияние в этом регионе. Больше им ничего не интересно в Армении. Ввязываться в военное решение этого спорного вопроса им не с руки — азербайджанская армия ведь не Ереван штурмует, она освобождает свою территорию, поэтому призывы сесть за стол переговоров — оптимальная реакция на происходящее.