«Для людей там одна радость — выйти на улицу». Житель Краснодара оказался в заложниках у рехаба

«Летом, в августе, мы с супругой отдыхали на море, в селе Дивноморском. И на два дня „ушел в загул“. Родственники начали переживать и позвонили в реабилитационный центр. Это было явно из добрых побуждений сделано. Но вышло иначе», — начинает свою историю Андрей. Житель Краснодара попал в рехаб «прокапаться» и застрял там на три недели. Его случай оказался не уникальным, таких, как он, в этом центре оказалось много. 93.RU рассказывают о деле, которым в итоге заинтересовался Следственный комитет.

По словам мужчины, «лечение» от алкогольной зависимости обошлось его семье в более чем 140 тысяч рублей. Причем никаких документов он и его родственники не подписывали. Все переводы делались «на карту». А он сам «подписывал пустые бланки».

Кроме Андрея, в этом ребцентре находится еще несколько десятков людей, за которыми следят так называемые «волонтеры» — бывшие подопечные рехаба — и сами сотрудники. Последние практикуют рукоприкладство и психологическое давление. Постояльцы рехаба не могут связаться с родственниками, которые исправно платят за их «лечение». Хотя фактически никакого лечения там нет.

В течение трех недель мужчина не мог выбраться из реабилитационного центра на улице Урицкого в Краснодаре. Туда его определили родственники после того, как он «ушел в загул» на отдыхе.

Для Андрея это не первый опыт пребывания в подобных центрах. 10 лет назад он уже находился в рехабе, но никаких проблем не было.

«Тогда я частенько выпивал. Сейчас это происходит гораздо реже, я контролирую себя. Сейчас же сестра испугалась, что началось снова», — говорит он.

Спустя пять часов после звонка от сестры из рехаба за Андреем приехали трое мужчин. Его привезли в Краснодар, как ему сказали, «прокапаться». Дали водки и уложили спать.

«Если бы я знал, куда я еду, я бы не согласился никогда. 15 августа меня привезли туда, а выйти я смог лишь 4 сентября. За всё это время мне не давали связываться с родными. Один из сотрудников избивал меня, кричал, угрожал „разобраться“. Мне вводили неизвестные препараты, обливали холодной водой, издевались. Ты даже солнца не видишь. На улицу фактически выход запрещен, окна оклеены пленкой, курилка — и та под навесом. Для людей там одна радость — выйти на улицу», — говорит он.

После одного из уколов мужчина двое суток не мог спать и находился «в состоянии овоща».

«Первый телефонный звонок семье я смог сделать спустя две недели. Я попросил вызвать полицию. Когда родственники пытались связаться с сотрудниками рехаба, они уверяли, что я „не в себе“. Под любым предлогом пытались оставить меня здесь. В таком же положении находятся еще несколько человек. Их удерживают насильно и не дают связаться с родственниками», — говорит Андрей.

После освобождения Андрей написал заявление в Следственный комитет с просьбой разобраться с этим центром, и в СМИ — чтобы это «дело не затерялось». Интересы мужчины представляет адвокат Кондрат Горишний.

По словам юриста, квалификация зависит от того, как человек оказался в центре. Если его привезли туда обманом, а затем удерживали против воли, речь может идти о похищении по статье 126 УК РФ. Если человек приехал добровольно, но после требования отпустить его фактически лишили возможности уйти, это признаки незаконного лишения свободы по статье 127 УК РФ.

«Иногда СК проверяет подобные ситуации и по статье 128 УК РФ. Но эта статья специальная: она касается незаконной госпитализации именно в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях. Поэтому само нахождение человека в обычном частном рехабе под статью 128 автоматически не подпадает. Для нее принципиальны статус организации и характер фактически оказываемой помощи», — говорит Горишний.

Причем такие дела действительно сложно доводить даже до полноценной проверки. Большая часть доказательств находится внутри самого центра: видеозаписи, документы, сведения о платежах и препаратах, сотрудники и другие находящиеся там лица. Жалобы зависимого человека объясняются «манипуляцией» или «отрицанием». Поэтому внимание СМИ и социальных сетей помогает добиться более тщательной процессуальной проверки, хотя по закону для этого должно быть достаточно заявления о преступлении.

Что касается статуса самого «рехаба», законодательство различает медицинскую и социальную реабилитацию. Если организация лечит зависимость, проводит детоксикацию, вводит препараты, оказывает наркологическую помощь или медицинскую реабилитацию, это медицинская деятельность. Для нее нужна медицинская лицензия, а медицинская реабилитация больных наркоманией должна осуществляться организацией, имеющей лицензию по «психиатрии-наркологии». Важны также конкретное юридическое лицо, перечень разрешенных работ и место осуществления медицинской деятельности.

Для социальной реабилитации отдельной лицензии «на рехаб» федеральный закон не предусматривает. В отношении больных наркоманией такая реабилитация включает социально-психологическую, социально-педагогическую, социально-трудовую и социально-правовую помощь и осуществляется по законодательству о социальном обслуживании. Причем закон прямо предусматривает добровольность социального обслуживания и право получателя отказаться от социальных услуг. Для больных наркоманией такая социальная реабилитация предусмотрена после получения наркологической помощи и в полустационарной форме.

«Иными словами, сама вывеска „реабилитационный центр“ не требует специальной лицензии и не дает специальных полномочий. Можно оказывать немедицинскую психологическую и социальную помощь, не имея медицинской лицензии. Но нельзя под видом такой помощи лечить без соответствующей лицензии или ограничивать свободу человека. Совершеннолетний дееспособный гражданин вправе отказаться как от медицинского вмешательства, так и от социальных услуг. Согласие родственников само по себе этого не заменяет», — говорит Кондрат Горишний.

В настоящее время СК проводит проверку. Полную историю Андрея портал 93.RU опубликует в ближайшее время.