«Это дороже денег»: врач — о том, как уехал на Север за мечтой и что там нашел

Все в курсе, что учеба в медвузах России — дело серьезное, долгое и очень дорогое. 32-летний врач-ординатор анестезиолог-реаниматолог в столичном ФНКЦ реаниматологии и реабилитологии Александр Шевцов, несмотря на богатую практику и опыт работы, еще не окончил обучение. Для того чтобы поступить в ординатуру по специальности, он отправился за 2000 километров от родного Саратова в Ханты-Мансийский автономный округ (ХМАО) ради своей мечты. Как складывается путь врача, отчаянно борющегося за любовь к профессии, — в его монологе для портала 164.RU.

«Я, мне кажется, всегда хотел стать врачом, с самого раннего детства. Причем особенных примеров перед глазами не было, так, чтобы мама-папа — врачи. Только бабушка — медсестра, тетя — врач-стоматолог. Я уже в школе пошел в медико-биологический класс, начал усиленно заниматься биологией, химией. Однако сразу после школы этих усилий не хватило, чтобы поступить в медицинский вуз. И тогда тетя, врач-стоматолог, посоветовала мне идти в медколледж на зубного техника. Я согласился. Но окончить его мне было не суждено.

Сначала меня призвали в армию. В части я выполнял обязанности санитарного инструктора, оказывал мелкую помощь, и это подогрело мое желание поступить в медвуз. Когда вернулся, еще полгода отучился в колледже, но понял, что это совершенно не мое. Забрал документы и устроился санитаром на подстанцию скорой помощи. Параллельно пытался поступить в медуниверситет, но мне не везло. Но я не сдавался, занимался с репетиторами и в итоге в 24 года все-таки поступил в СГМУ им. В. И. Разумовского.

Окончил медуниверситет, продолжая работать на скорой в качестве медбрата. Потом собрал документы для поступления в ординатуру по анестезиологии и реанимации — специальности моей мечты, но опять провал. Тогда был какой-то сумасшедший конкурс на место. Бюджетное обучение мне не светило, а обучаться на коммерции не было финансовой возможности. Тогда в голову пришла гениальная идея — поработать год в поликлинике. За это начисляют дополнительные 100 баллов, а если поликлиника в сельской местности, то еще 25. Я разместил объявление на сайте для поиска работы, указал, что готов к переезду, и на меня обрушился шквал звонков. Причем с Севера — Камчатки, Ямала, Сахалина и близлежащих регионов. Я подумал: «Почему бы и нет?» И, как сейчас помню, раздается звонок: «Здравствуйте, вас беспокоит Нефтеюганская районная больница».

Предложили ставку терапевта в участковой больнице поселка под названием Салым. Я погуглил, посмотрел, что поселок цивилизованный, уютный, есть озеро и пляж, сама больница немаленькая — в четыре этажа, зарплата хорошая. Еще мне понравилось, что тебе дают подъемные, оплачивают проезд до места работы, перевоз багажа, дают служебное жилье. Еще если ты не работал ни разу после института, то в течение определенного срока выплачивается дополнительная материальная помощь как молодому специалисту. И плюсом оплата коммунальных расходов. Так спустя двое суток на поезде я оказался в поселке Салым Нефтеюганского района Ханты-Мансийского автономного округа — Югры России.

В программе «Земский доктор», которая обещает по полтора миллиона рублей врачам, я участвовать не стал, поскольку изначально не собирался оставаться там на пять лет. Мечта поступить в ординатуру была дороже денег.

Поначалу мне выделили одну комнату в трехкомнатной квартире. В другие комнаты тоже заселились врачи. Одна из них как раз приехала по программе «Земский доктор» на должность врача-педиатра, другая — врачом-терапевтом, чтобы подзаработать денег. Позже мне выдали отдельную квартиру для проживания, в которой я самостоятельно делал ремонт, закупал мебель.

Морозов в поселке под минус 60 не было. Я застал всего лишь минус 49. Конечно, там очень короткое лето и суровая морозная зима, снежная. Снега, бывало, навалено под три метра. Но, надо сказать, там своевременно всё расчищали. Летом было по 30 градусов тепла, но недолго. И в июне еще местами лежал снег.

Проблемы «некуда ходить отдыхать» не было. Во-первых, отдыхать особо некогда, во-вторых, я быстро сдружился с коллективом. Там сильна корпоративная культура, все значимые праздники отмечали вместе. Любили собираться большими компаниями в местном Доме культуры. И это был не задрипанный ДК, а вполне современное учреждение. Если хотелось погулять в большом городе, то три часа на поезде, и ты в Сургуте. Там можно было провести время так же, как в Саратове.

Еще классная штука — на севере 72 дня отпуска, поэтому про Саратов я тоже не забывал. Но через год работы домой не вернулся, решил поработать еще. Всё так закрутилось: хороший коллектив, заведующий, и я решил остаться еще на один год. Подкопить денег, баллов для ординатуры. Мне на тот момент уже было 30 лет.

Особенности работы в Салыме такие же, как и в любом регионе, где есть областной центр и районные больницы. То есть если в Саратове средоточие узких специалистов, то мы понимаем, что в районах их минимум и даже врач-терапевт может быть на вес золота. В Салымской больнице прекрасно работали вспомогательные службы, но пациентов с острыми патологиями всё равно следовало везти в более крупные города на лечение. И особенность, как обычно, в том, что когда нет узких специалистов, то ты там практически один за всех. Это послужило мне прекрасным опытом.

Допустим, обращается человек с гастритом или панкреатитом, которого, по идее, ты должен отправить к врачу-гастроэнтерологу. Но бабушка 80 лет навряд ли к нему доедет, скорее махнет на всё рукой. Поэтому начинаешь сам штудировать клинические рекомендации, ищешь лечение. Начинаешь со временем разбираться в гастроэнтерологии как специалист. У многих обращающихся была язва желудка, люди мучились годами. Но мы начали ее диагностировать и успешно лечить.

Еще одно распространенное заболевание — хронический описторхоз (паразитарное заболевание, которое вызывает плоский червь, при употреблении сырой рыбы. — Прим. ред.). И, конечно, много пациентов с онкологическими заболеваниями. Запомнилась одна женщина, которую беспокоило уплотнение в горле. Я ее направил на КТ гортани, там оказалось совершенно безобидное новообразование. Только вот во время процедуры была случайно выявлена опухоль молочной железы в начальной стадии. Она тоже успешно прошла лечение.

Кстати, в ХМАО проживают коренные малочисленные народы Севера: ханты, манси и ненцы, которые являются историческим населением региона. Они тоже приходили на прием. Многие из них не знали русского языка, общались через переводчиков из близкого окружения.

Конечно, мне в работе очень пригодился опыт работы на скорой помощи. Со временем люди прониклись ко мне доверием, некоторые сожалели, когда узнали, что пришло время уезжать.

За два года работы в Салымской больнице я накопил солидное количество баллов, которые дали мне возможность поступить в ординатуру любого вуза страны. Я подал документы в родной Саратов и еще в два медуниверситета Москвы. Прошел везде и выбрал ФНКЦ реаниматологии и реабилитологии. Также параллельно работаю на скорой помощи.

Я поехал на Север, чтобы получить опыт, подзаработать и получить баллы, и всё это в полной мере получил. Теперь у меня с ХМАО связано много приятных воспоминаний, и, если честно, я скучаю по этому месту, этому поселку, по этой работе и коллективу.

Куда я пойду после прохождения ординатуры, пока не знаю. В Саратов вроде бы и хочется, потому что там родные, близкие, друзья. В Москве этого нет, поэтому порой испытываешь одиночество. Но, может быть, меня еще куда-нибудь занесет: Россия большая, городов много. Я теперь ничего в своей судьбе не исключаю».