Руслан Просвирин, артист Бадун, музыкант, резидент «Подвала образцового содержания»: «Однажды всё случится»

Четыре года назад в Краснодаре презентовали первый официальный альбом Руслана Просвирина. Искушенная рок-публика расхватала с полок диск и заслушала до царапин. И теперь ждет новый. Перед очередным концертом Руслан рассказал нам, как идет работа над записью альбома, какой будет пластинка и как отец катал его на гитаре по ковру. – Вы пишете сейчас? – Очень редко. Всё отвлекает. Честно говоря, сейчас не работаю над новой пластинкой совсем – начал спать по ночам. Материал есть, и давно. Он витает в воздухе. Просто нужно собраться, прийти в студию и включить запись. – Что вдохновляет? – Как и всегда – обычные человеческие проявления. – Каким будет новый альбом и когда его можно ждать? – Конечно, это – любовная лирика. Без нее никуда. Это будет крик отчаяния взрослеющего мальчика, который начал понимать, что многое упустил. И маленькая капля надежды, которая, может быть, сможет изменить всё. Но когда выйдет диск, сказать сложно. – Новые песни – какие они? – Если по названиям – это «Сигарета сгорела», «Грязное лето», «Вырвали сердце», «Олени-почтальоны», «Чувства», «Вернись ко мне, моя песня». Все они обкатываются на концертах и будут в новом альбоме. Возможно, будет еще несколько вещей. Работаю над ними. Как-то не писались новые песни, и я стал перепевать старые – написанные в 1995-м, 1998-м году. Они получили новую жизнь. И для меня они звучат сейчас иначе. Но, бывает, смотрю на тексты – такие где-то наивные, сквозит юношеский максимализм. Для меня удивительно, что некоторые еще помнят их. – Что сейчас доставляет удовольствие петь? – Как ни странно, чужие песни – различных ВИА. «Ласковый май», «Песняры». Люблю композиции на иностранных языках. А из своего – ничего не наскучило. Ну, может слегка поднадоели песни, которые исполняю чаще всего. Но это организм устал их петь, а не я. – Какие вещи не потеряли свежесть? – Наверное, об этом лучше спросить слушателей. Но недавно мне одна девушка сказала, что «Невидимая» и «Тело» до сих пор актуальны. – На каких площадках сейчас вас можно услышать? – Если я куда-то еду с концертом, обычно узнаю об этом накануне. Решается всё в минуты. Больших туров пока не планирую. Регулярно выступаю в Краснодаре – это концерты в AmBar’e, и каждый четверг, уже четыре года – в «Подвале образцового содержания». – Чем занимаетесь, кроме концертов? – Параллельно работаю над альбомом с бэндом. Пишем мы его уже года три, точно. Сложно собрать всех музыкантов, да еще и в студии – ребята работают в различных коллективах. Но половину диска уже прописали – это вещи, проверенные временем. Все-таки хотелось бы увидеть их, наконец, на пластинке. Хотя, честно говоря, мы никуда не торопимся. Однажды всё случится. Прекрасно понимаю людей, которые устали спрашивать, когда же будет что-то свежее. Приходите ко мне на концерты – и я буду петь вам новые песни. – Есть какие-то совместные проекты с другими музыкантами? – Краснодарцы должны помнить рокабилли трио JACKKNIFE из Ростова-на-Дону. Сейчас вместе с двумя экс-участниками этого коллектива, которые сотрудничают с пианистом Денисом Мажуковым, мы работаем над новым звучанием. Они будут мне аккомпанировать. Сперва это будет запись, а потом, возможно, – серия концертов. Уже в студии King Size прописали барабаны и гитару, остался голос. – Что сейчас для вас на первом месте? – Всегда на первом месте – семья. – Сильно ли изменился за последнее время круг общения? – Заметно. Он стал обширнее. Больше стало знакомых, приятелей, но меньше стало друзей. Они куда-то исчезли из моей жизни, а я – из их. Мы, конечно, видимся, общаемся и очень радуемся друг другу. Но нет уже того, что было – у всех семьи, работа, прочее. Все это время по «Подвалу» бегал белокурый мальчик. И вдруг подсел к нам за столик. «Это мой сын, Жорж», – представил малыша Бадун. Жорик с ходу заявил, что папа разрешает ему «играть с гитарой». Это большое исключение – обычно гитара неприкосновенна. – А кем вы Жорика видите в будущем? – Несомненно, он человек творческий. Но я не хочу ему навязывать ничего. Предоставляю возможность выбора. Главное, чтобы он был мужчиной и адекватным человеком. А кем он будет работать – разносчиком пиццы или президентом, не важно. – Вы бы хотели, чтобы Жорж стал музыкантом? – Нет, поскольку не вижу у него склонности. Не то, что он не любит музыку – он ее не воспринимает. Хотя, когда я дома играю, он часто отбирает у меня инструмент. Мой отец, кстати, когда я был маленьким, усаживал меня на гитару и катал по ковру. Он часто об этом вспоминает и шутит: «Вот поэтому сын и связал жизнь с музыкой».