Лиза Арзамасова, российская актриса театра и кино: «Я смотрю на старших партнеров по сцене и думаю: «Как они это делают?»

С четырех лет актриса Лиза Арзамасова с радостью отвечала на вопросы журналистов, ей даже нравилось, когда у нее брали интервью. До поры, до времени. Через какое-то время девочка поняла, что вопросы ей задают одни и те же, ответы на них она уже заучила и ничего нового сказать не может. Чуть позже она сделала еще одно неприятное открытие: одна неправильно произнесенная или сформулированная в интервью фраза искажала весь смысл сказанного. Наше интервью с актрисой было письменным: мы задали вопросы по электронной почте, а Лиза прислала свои ответы на них. Вместо кукол – мягкие игрушки – Лиза, ты начала сниматься в кино с четырех лет. Полагаю, что свой дебют ты припоминаешь весьма смутно? – Напротив, я очень хорошо помню этот день, в мельчайших деталях. Возможно, именно потому, что меня с самого раннего детства спрашивают о нем почти в каждом интервью. Это можно понять. Когда я была совсем маленькой, о чем еще было меня спрашивать? О первом съемочном дне, первом спектакле, хотя я тогда бы с удовольствием поговорила с журналистами о любимых игрушках и о том, как мы с девчонками летом на даче играем, шкодим. – В каком возрасте ты перестала играть в куклы? Можешь ли сказать, что ты «не наигралась» в детстве? – Я наигралась (смеется – Прим.авт.). Хотя играть никому не запрещено до самой глубокой старости, мне кажется. Но я не могу сказать, что я очень любила кукол. Мне больше нравятся мягкие игрушки. – Вела ли ты когда-нибудь дневник? – Вела, но потом откровенность дневника напугала меня, и я его уничтожила. С одной стороны, жалко, что я так поступила. А с другой, думаю, что некоторые вещи нужно просто помнить. Сейчас у меня есть блокноты, где я записываю свои впечатления о поездках – на гастроли или на отдых. От года до восемнадцати – пропасть! – Лиза, у тебя уже достаточно солидная фильмография для юной актрисы. Съемки в каких картинах принесли наибольшее наслаждение и удовлетворение после премьеры? – Мне вообще нравится съемочный процесс. Редко бывало, что мне было неинтересно на съемочной площадке. Это, скорее, зависело от моего настроения, потому что в съемках любой картины или телевизионного сериала можно найти удовольствие: люди встречаются интересные, разговоры случаются такие особенные. Но, если говорить о результате, мне больше всего дороги фильмы «Свои дети» и «Поп». – Как ты оцениваешь себя в кадре? Нравится ли тебе пересматривать фильмы со своим участием или, может, на это совсем нет времени? – Не знаю даже… Сложно себя оценивать. Всегда все кажется «не так». На премьере всегда радость от того, что вот сложилось, есть результат съемочного процесса, но пересматривать не люблю. Возможно, у всех актеров так – видишь все свои промахи и думаешь: «Эх! Если бы можно было все это переснять, я бы сыграла не так». А возможно, это потому, что я взрослею. Мне кажется, что от года до 18 – целая пропасть, будто ты становишься абсолютно другим человеком и видишь мир и себя совершенно по-новому. Как там дальше в жизни, я не знаю, поживу – увижу. Но когда я смотрю какие-то первые серии «Папиных дочек», например, как я могу оценивать себя? Я думаю: кто эта девочка? Неужели это я? О чем я думала тогда? Почему так играла? Наверное, можно было как-то по-другому. Начинаю размышлять: а как «по-другому»? А потом сама себя останавливаю: стоп-стоп, это все здорово, конечно, но что можно в 18 лет посоветовать себе же – 11-летней. Поэтому я стараюсь вообще не смотреть. – Какие образы и персонажи, на твой взгляд, тебе удаются лучше всего? – С одной стороны, есть такое особенно наглое желание попробовать самые разные персонажи и характеры, а с другой – когда пробуешь, кажется, что ничего не удается. Я вот думаю, это правильно, или нет? И хочется быть мирной и спокойной внутри. И нравится играть в театре, но каждый раз есть сомнения в себе, в своих возможностях и тем более в способностях. И постоянно это противоречие остается: желание и сомнения. – В каком жанре ты еще не работала, но очень хотела бы попробовать? – Думаю, что впереди у меня есть время попробовать много и разного. Я пока хочу «всего», мне все интересно. Наверное, однажды, возникнут какие-то предпочтения. – Кого из киноактеров ты могла бы назвать мэтром? Чья работа тебя восхищает? У кого, на твой взгляд, есть чему поучиться? – Я думаю, что учиться нужно у всех. если я начну перечислять имена актеров, работы которых мне нравятся, которыми я восхищаюсь, то это будет очень длинный список. И со временем этот список увеличивается. Восхищают роли не только взрослых актеров, но и тех людей, кто впервые вышел на сцену или сыграл свою первую роль в кино. Бывают такие неожиданные открытия на уровне ощущений, поворота головы или интонации, которые запоминаются и не отпускают. Я в театре и на съемочной площадке очень люблю наблюдать за своими старшими партнерами. И всегда думаю одно и то же: как (!) они это делают? Вот все говорят про технику, про приемы, а я думаю, что бывают же такие люди – космос. Они сами по себе интересны и неповторимы, а если еще и владеют актерским мастерством… – Лиза, а случалось ли тебе жалеть о своем выборе – работать в кино? – Нет (смеется), мне еще никогда не приходилось жалеть ни о каких своих выборах, чего бы это ни касалось. Возможно, потому что я всегда знаю, что это был именно мой выбор. И еще я знаю, что в моих силах сделать другой выбор и все изменить. Мама всегда меня учила не бояться что-то менять в жизни. Сериальная узнаваемость прошла – Тебя часто в жизни называют Галиной Сергеевной, Галей? – Уже не часто. Когда шли съемки сериала, тогда бывало. Особенно дети часто называли по имени персонажа. И это нормально. Несколько лет подряд тебя показывают по телевизору в одной и той же роли. Но я всегда понимала, что пройдет сериал и вместе с ним пропадет сериальная узнаваемость. Сейчас мне даже приятно, когда во мне не узнают мою героиню. И еще забавно бывает, когда кто-то удивляется, что в жизни я ни темпераментом, ни характером не похожа на Галину Сергеевну. – Близка ли тебе роль Джульетты? – Она близка многим девушкам, я думаю. Это же самая пронзительная история о первой любви. Но мне всегда очень жаль, что эта история так грустно закончилась. Я понимаю, что чувства бывают горькими, что в жизни может случиться много горя, но обязательно нужно жить и бороться за жизнь до последнего. Жизнь – чудо, даже если очень больно, нужно жить. Мне очень хочется верить в то, что даже те люди, которые теряют любимых, могут найти в себе силы жить именно в память о своей любви. – Какого супруга ты бы себе хотела в будущем? На кого он мог бы быть похож? – Как это «какого»? Любимого! И пусть он будет похож сам на себя. – Ты участвовала во многих проектах, какие из них оставили след в душе? если бы тебя позвали в шоу «Один в один», ты бы пошла? Ведь у тебя прекрасный голос… – Я никогда не забуду проект «Лед и пламень». Мне было 15 лет, когда меня пригласили в нем участвовать. Для меня этот проект стал настоящей сказкой! Я до сих пор с удовольствием катаюсь на коньках и благодарна Илье Авербуху не только за проект, но и за то, что после проекта были еще две ледовые сказки, в которых я принимала участие. Я все время мысленно говорю «спасибо» всем хореографам и тренерам проекта за все, чему они меня научили и за радостные переживания. Я даже маме после проекта вопрос задавала: почему же ты меня в детстве на фигурное катание не отвела? А мама у меня человек совершенно не спортивный. ей бы и в голову это не пришло. Меня водили во все кружки и студии, куда я просилась, а вот с фигурным катанием я познакомилась только в 15 лет. Я восхищаюсь фигуристами, обожаю лед и продолжаю смотреть проект и переживать за его участников. В проекте «Один в один» я себя представить не могу, если честно. С мамой спорю и соглашаюсь – Лиза, не за горами твой девятнадцатый день рождения (Лиза родилась 17 марта. – Прим.авт.). Подводишь ли ты итоги года для себя накануне своих дней рождений? Или, может, этим занимается твоя мама? – Нет (улыбается), никогда таким не занимались ни я, ни мама. А какие такие могут быть итоги? Важны же не события, а ощущения. Как подвести итог году? Мне важно, что я была счастлива и довольна. – Понятно, что ты советуетешься с мамой по поводу того, где тебе сниматься, а где нет, в каких проектах участвовать. А учитываешь ли ты мнение мамы при выборе одежды или, например, при выборе темы доклада в институте? – Не совсем так. Я, скорее, не советуюсь, когда речь идет о проектах, я разговариваю. Мне важно, что рядом есть человек, которому я могу рассказать о своих желаниях и поделиться своими сомнениями. Я слушаю, что говорит мама, часто спорю с ней, не реже соглашаюсь. Но это никогда не бывает просто: «Мама, мне участвовать в этом проекте или нет?» На такой вопрос мама всегда ответит: «Решай сама». Мне нравятся такие серьезные отношения, когда речь идет о работе. Мы обо всем можем поговорить: я спрашиваю ее мнение, она мое, но до крайностей и глупостей не доходит (смеется). Вы всерьез спросили про одежду или доклад в институте? Надеюсь, что нет. В соцсетях меня нет – У тебя есть страница «Вконтакте» или где-то еще? И насколько легко попасть к тебе в друзья? – У меня нет страниц в социальных сетях. если мне интересно посмотреть что-то, то я могу выйти на сайт «Вконтакте» через страницу моей подруги. Я не помню, наверное, лет в 13 или в 14 у меня была страница в одной социальной сети. Потом я поняла, что на страницу пишет много незнакомых людей, а я не могу им всем ответить, просто времени не хватало, но и не отвечать несправедливо. Поэтому я решила, что лучше вообще ограничить общение в Интернете. Я, как и все, пользуюсь Интернетом, когда хочу посмотреть что-то интересное, или когда нужно для работы, для учебы. Пишу письма друзьям, могу написать на официальный сайт. Но я понимаю, что Интернет может отнять много времени, а хочется так много интересного успеть сделать! Поэтому так само собой сложилось, что в сети я бываю не больше получаса в неделю. – Ты озвучивала персонажа в мультфильме «Храбрая сердцем», по душе ли тебе пришлась работа над озвучанием? Сразу ли ты откликнулась на предложение озвучить Мериду? С какими трудностями пришлось столкнуться? Или все получилось с первого раза? – Конечно, я с радостью согласилась! Такой красивый фильм, такая необычная героиня! Озвучка – это интересный процесс, но в то же время очень подробный. Конечно, у меня не всегда все получалось, не так уж легко это далось, и многими моментами я и сейчас недовольна. Но так всегда: проходит время и видишь, что могла бы сделать лучше, точнее, но уже ничего не изменить. – Ты училась в школе с углубленным изучением французского языка, не так ли? Пригождается ли знание французского по жизни? – К сожалению, мне не приходилось после окончания школы говорить по-французски. И я не могу назвать себя прилежной ученицей по этому предмету, хотя язык мне очень нравится, и любимая учительница в школе у меня была – Татьяна Леонидовна, преподаватель французского. Но всему свое время, я бы хотела в будущем восстановить язык. Почти вся жизнь – досуг! – Лиза, если случаются часы досуга, чем ты предпочитаешь его заполнять? – Ну, у меня почти вся жизнь – сплошной «досуг» (смеется). Кино и театр сложно назвать «работой» в полном смысле слова. А в остальном мне нравится все то, что и многим другим: читать люблю, музыку слушать, смотреть кино, на даче копаться, путешествовать, проводить время в общении с любимыми людьми. – Умеешь ли ты готовить, и как часто тебе приходится это делать? – Умею и очень люблю. И, когда есть время, с удовольствием это делаю. Не часто, конечно, но все мои близкие всегда радуются и этим сильно меня вдохновляют. Мне нравится видеть, как то, что я приготовила, с удовольствием съедают и хвалят (смеется). Это какая-то особенная радость. – Какое твое любимое (коронное) блюдо? – Раньше бы сказала – блины, а теперь еще и драники, и котлета по-киевски, салатики разные. – Лиза, ну и последний вопрос: твоя мама говорит, что писать тебе нравится больше, чем говорить. А почему? – Думаю, это из-за того, что интервью брать у меня стали достаточно рано. Сначала, когда была совсем маленькая, мне было даже весело общаться с журналистами: надо же, какая-то взрослая тетя всерьез с тобой разговаривает, умные вопросы задает! (смеется). А потом случился слом, когда я вдруг поняла, что вопросы мне задают одни и те же, ответы на них я заучила, ничего нового сказать не могу, и стало стыдно читать свои интервью с одинаковыми вопросами и одинаковыми ответами. А потом случился еще один слом, когда поняла, что моя неправильно произнесенная или сформулированная фраза может стоить смысла всего, что я говорю. И после того, как журналист расшифрует интервью, я совершенно не узнаю себя. Потом столкнулась с тем, что твое интервью начинают «приукрашивать», редактировать, изменять в нем что-то, а в результате тебе кажется, что это вообще не ты все говорила. И я стала с трудом открывать рот, так волнуюсь во время интервью, что иногда не могу двух слов связать, зажим страшный! Заикаюсь, путаю слова. И мне легче вообще отказаться от интервью, чем так переживать. Жуткий комплекс появился. Тогда я стала предлагать ответить письменно. Так меня никто не подгоняет. И я могу с одной стороны – как-то по-другому сформулировать ответы на повторяющиеся вопросы, а с другой – точно выразить свою мысль. Вот как я написала, так и думаю. И это уже сложно исправить. Вот давайте по-честному и, чур, без обид (улыбается). Все вопросы в нашем с Вами интервью мне уже задавали в других. И в этом нет ничего страшного. Я понимаю: а о чем меня еще можно спросить? Я не так давно живу, в моей жизни произошло ровно столько, сколько произошло. Но будут ли интересны нашим читателям мои ответы?..