Пчеловоды обеспокоены: область идет на спад, онкология среди пчел растет

Число случаев онкологии у пчел выросло на 80% за последние 5–6 лет. По словам экспертов, в этом виноваты аграрии и агрессивная обработка полей. Корреспондент 161.RU узнал у председателя Союза пчеловодов России Валерия Михеева и руководителя южного филиала Ивана Злобнова, почему количество пчеловодов уменьшается и что ждет отрасль в будущем. Валерий Михеев отметил, что государство сейчас активно поддерживает пчеловодство в России: пчеловодам дают больше прав, они чаще выигрывают в судах и получают компенсации. Но отрасль всё равно идет на спад. По мнению эксперта, в этом виноваты фермеры. Главной проблемой пчеловодов уже не первый год остаются химикаты, которые используют агропромышленные хозяйства. Россельхознадзор выделяет три класса опасности пестицидов для пчел:1-й класс опасности — высокоопасные (обработка только после захода солнца, пчел следует изолировать на шесть дней, очаг заражения — пять километров);2-й класс опасности — среднеопасные (обработка вечером, пчел следует изолировать на трое суток, очаг заражения — 4 километра);3-й класс опасности — малоопасные (обработка ранним утром или вечером, пчел следует изолировать на один день, очаг заражения — 3 километра). «Мы завтра придем и будем тебя грабить и убивать. Готовься» Сейчас аграрии обязаны предупреждать об обработке полей заранее, минимум за 5 дней, чтобы пчеловоды успели накрыть ульи. Но в экстренных случаях фермеры оставляют за собой право сократить сроки до 24 часов. Также аграрии обязаны указывать наименование применяемых пестицидов, границы участков, сроки работ и рекомендуемые сроки изоляции пчел. Однако это не улучшает ситуацию. «Давайте-ка мы примем закон о пчеловодстве и будем предупреждать пчеловодов, что будем их травить. И кто не спрятался, тот не виноват. Представьте, ты сидишь дома, к тебе пришли и сказали: „Мы завтра придем и будем тебя грабить и убивать. Готовься“. А они не несут ответственности. Это выглядит вот так», — рассказал корреспонденту 161.RU Иван Злобнов. Сейчас аграрии публикуют в газетах оповещения, которые выглядят таким образом: «Обработка полей будет с мая по октябрь». Закрыть пчел, по словам экспертов, на такой длительный срок невозможно. Они просто «запарятся» в ульях. По словам местных пчеловодов, основная проблема сегодня — использование фермерами системных препаратов (неоникотиноидов). Это химикаты долгого действия: они проникают внутрь тканей растений. В итоге химия попадает в нектарный сок, что в конечном итоге влияет на гибель пчел. А заметить болезни у насекомых не так просто. «Аграрии предупредили, что будут обрабатывать первым классом опасности. По инструкции написано: „Изоляция пчел двое-трое суток“. Всё, мы всех пчел убрали. А потом приехали через три дня, а они всё равно травятся. И это не сразу видно, а в течение какого-то времени. Поэтому везде сейчас сокращается количество пчеловодов. Какой смысл этим заниматься, если „семья“ всё равно гибнет? Пчеловоды в итоге ничего не зарабатывают», — разводит руками Иван Злобнов. «Это не Россия встает с колен. Это СССР вылезает из гроба» В Советском Союзе ситуация была проще: там использовались только контактные препараты, которые остаются на поверхности и не проникают внутрь тканей. «Почему сейчас практически не используют старые химикаты? Из-за кучи документов: прежде чем обработать поля, аграрий должен зайти в 10 программ и внести данные. И пока он это всё сделает, всё его поле съедает жук. А потом он берет и наверстывает упущенное, используя агрессивные составы. Еще у нас сокращается количество специалистов. Пришли на ферму, например, экономисты, посмотрели и говорят: „Зачем нам десять агрономов держать? Одного нам хватит“», — рассуждает Иван Злобнов. Валерий Михеев отметил, что сейчас активно разрабатывают биопрепараты, которые практически не наносят вреда пчёлам. Более того, они с ними совместимы. Но пока что положительные результаты демонстрирует только Саратовская область. В остальном каждый «думает о своей выгоде». «Раньше в стране были колхозы, где в каждом хозяйстве было всё свое, натуральное. А сейчас это всё поменялось, стали агрохолдинги, которыми руководят экономисты. Они считают издержки и максимально снижают все трудозатраты. Но эти экономисты не в сельском хозяйстве выросли, а в городе, и никогда не были агрономами. Поэтому они не будут это понимать, им нужны цифры», — комментирует 161.RU Иван Злобнов. По словам эксперта, виноваты не только аграрии, но и компании, производящие химикаты: класс опасности препарата и инструкции сейчас можно «нарисовать». Поэтому сильные препараты часто выдают за «практически безвредные». «А чтобы это доказать, пчеловоду нужно провести экспертизу, отбор проб, обратиться в Россельхознадзор, всех повызывать. И в конечном итоге за всё это надо платить. А денег нет», — объяснил собеседник. Пчеловоды понимают, что сами аграрии не могут остановить обработку: в таком случае у них не будет урожая. Однако фермеры могут проводить работы ночью и использовать менее ядовитые составы, что, конечно, гораздо дороже. За ночные смены трактористам нужно больше платить, а менее опасные составы требуют систематического использования. А вот сильными неоникотиноидами достаточно обработать поле всего один раз. Это финансово выгодно. Однако, по словам экспертов, никто не хочет вникать в последствия: для фермеров важнее получить свой урожай, купить солярку и раздать зарплаты. Агрохимикаты — причина бесплодия и онкологии? Научные исследования европейских институтов говорят, что обработки системными химикатами губительно сказываются на людях и фертильности человека. Однако те же последствия наблюдают и пчеловоды. «Если посмотреть статистику, у нас почему-то молодые семьи не могут завести детей, забеременеть. Мы это замечаем и на своих „семьях“: например, матка живет пять лет, а на деле сейчас не доживает и до трех. Она откладывает яйца, а они неоплодотворенные, и, соответственно, вырастает не пчела, а трутень, потому что химикаты влияют на сперму в спермоприемнике матки. Об этом умалчивают», — поделился с нами Злобнов. Как объясняют эксперты, весь удар на себя берут пчелы, а сам мед не так опасен — он проходит фильтрацию. Чего нельзя сказать, например, о сахарной свекле и яровых. Пчеловоды подчеркивают, что в пищевой цепочке этих культур нет ни одного организма, который бы потреблял остаточные элементы ядохимикатов, а потом уже выдавал продукт. И в конечном итоге конечный покупатель и потребитель — человек. На самих паразитов, с которыми борются аграрии, и их потомство химикаты оказывают другое действие. Резистентность этих организмов очень высокая: они в короткие сроки вырабатывают устойчивость к одному и тому же препарату. «У пчелы это всё медленнее происходит. А человеку вообще нужно лет 50, чтобы организм привык к химии», — считает Иван. По его мнению, восстановить отрасль можно только при государственной поддержке, но в ближайшей перспективе улучшений не предвидится. Пока всё идет на спад. До конца весны в Москве планируют провести круглый стол при поддержке Госдумы. Там будут и аграрии, и пчеловоды. По словам Валерия Михеева, все стороны готовы к диалогу. Пчеловоды хотят добиться того, чтобы государство не субсидировало тех фермеров, которые нарушают инструкции и обрабатывают поля высокоопасными препаратами. Также они готовы помочь фермерам поставить ульи и наладить им производство меда, чтобы у них было собственное хозяйство, как в Советском Союзе. Ранее наук Елена Салтыкова из Уфимского научного центра РАН рассказала редакции UFA1.RU о том, что популяция главных опылителей планеты сокращается повсеместно. Одна из главных проблем — неразумный и фактически бесконтрольный завоз чужих видов, а вместе с ними — болезни, к которым у местных пчел нет иммунитета. Самый опасный паразит, который приходит с юга, — нозема церана. Против него бессильны даже антибиотики. Зараженная пасека гибнет максимум за два года, причем лекарств от этой напасти до сих пор не существует. По данным Росстата, за восемь лет численность пчелосемей в России сократилась с 3,3 до 2,5 миллиона.