Пенсионерка из Екатеринбурга спасает от сноса старинный дом

Татьяне Васильевне 74 года, и почти половину жизни она провела в престижном квартале в самом центре Екатеринбурга. В квартиру в старинной двухэтажке, построенной еще в начале ХХ века, она переехала в 1995 году — удачно купила именно такое жилье, о котором мечтала, поближе к земле. Теперь этот дом признали аварийным и приговорили к сносу, с чем его хозяйка категорически не согласна. Недавно к ней приходил глава города, пообещав, что вопрос повторно изучат и оценят состояние особняка. Корреспонденты E1.RU тоже побывали в гостях у Татьяны Васильевны и узнали, как она пытается спасти от строительной техники старинное здание, которое уже вплотную подпирают элитные высотки. Купеческий особняк «Я выросла в частном доме, и у всех моих родственников были собственные дома. Слава богу, не довелось жить в коммуналке. И, в общем-то, представление о доме у меня именно такое было с детства, я думаю», — говорит Татьяна Васильевна. Жить ей хотелось в старинном доме с историей — так и вышло. Сразу после покупки Татьяна Васильевна пошла в архив, чтобы узнать о судьбе прежних владельцев, а в самой двухэтажке нашла домовые книги со списками тех, кто жил тут в советское время. «Этот дом принадлежал купцу Павлову Ивану Епифановичу, жена у него была Мария Ивановна. Про детей в тех домовых книгах не обозначено ничего. Он был купцом второй гильдии, торговал зерном и сеном — там, где сейчас дендрарий, и на месте высотки напротив были торговые площади, на одной как раз торговали зерном, а на другой — сеном», — со знанием материала рассказывает хозяйка. В доме толстенные стены — больше, чем расстояние от локтя до кончиков пальцев у взрослого человека. И так добротно уложены не только несущие, но и межкомнатные перекрытия. Посмотрите на ширину оконных и дверных проемов! Общая площадь квартиры Татьяны Васильевны — 50,2 квадратного метра. Тут у нее оборудована даже мастерская: две швейные машинки, оверлок, манекен и много-много коробочек с нитками, бусинами, пуговицами и всем прочим необходимым для шитья. Рукоделием Татьяна Васильевна увлеклась еще в юном возрасте и не бросила это хобби до сих пор. «Я вообще шью с детства, лет с 13–14. Даже когда мне никто ни за что денег не платил, я шила своим подругам и себе, естественно, потом уже детям, внукам. Сейчас шью на заказ иногда». Свердловск — Ош — Екатеринбург По образованию Татьяна Васильевна геолог, как и ее покойный муж. Они учились в Горном институте. В Свердловск Татьяна переехала из поселка Балезино в Удмуртии. «У меня здесь жили родственники. Я приехала поступать в Горный институт. Когда школу окончила — лет 17 мне было, — уже знала о таком институте и решила, что там буду учиться. Приехала, училась, вышла замуж». После окончания учебы Татьяна с мужем переехали в Киргизию, город Ош. Супруг увлекался альпинизмом, потому и решили жить поближе к большим горам: «Тогда непросто было взять какой-то короткий отпуск, чтобы на восхождение сходить. Ну и потом всё равно нужна была акклиматизация, поэтому мы с ним решили, что поедем туда, где горы ближе и природные условия располагают». Сначала жили у родственников, родили троих детей. Когда супругу Татьяны Васильевны было 34 года, он погиб в горах. «Их команда попала в камнепад. Это всё было, видимо, ночью, потому что на фото были видны разостланные карематы (туристические коврики), там как ниша в скале была. Они уже готовились спать, когда повалились камни. Их было пятеро, четверо погибли. Пятый, который остался жив, сам спустился. Я его спрашивала, говорю: „А ты где был в это время?“, он говорит: „Там же“, а как всё случилось, не знает», — рассказывает Татьяна Васильевна. Какое-то время она продолжала жить в Киргизии, работала, купила там квартиру, поднимала детей. Старшая дочь уехала на учебу в Екатеринбург, а когда завела свою семью, позвала переехать и маму. «У меня родилась старшая внучка здесь, и, когда ей исполнился год, нужно было ее кому-то нянчить. И дочь, и зять были студентами, с внучкой сидеть было некому особо, вот я и приехала сюда». У старшей дочки уже трое детей, все давно живут отдельно — купили собственную квартиру. Младшая дочь Татьяны Васильевны с семьей обосновалась в Испании, а сына — он был вторым ребенком — не стало во время пандемии. «Он умер шесть лет назад, когда пандемия коронавируса была. У него был сахарный диабет с юности, и, видимо, одно на другое наложилось», — добавляет Татьяна Васильевна. В Екатеринбурге Татьяна Васильевна даже вернулась к своей профессии и работала главным геологом в одной структуре, но, говорит, это уже было совсем не то, что привлекало ее в этой науке. «Я не ходила в маршруты, не работала с молотком — ничего, просто бумажки. А это вообще неинтересно. Просто надо было где-то работать, надо было купить жилье». «Сразу сказала, что покупаю» После переезда Татьяна Васильевна жила с семьей старшей дочери, они сменили четыре съемные квартиры, а потом поняли, что пора обзаводиться собственным жильем. «В те времена выходила многостраничная газета „Из рук в руки“. Когда я увидела, что там есть и объявления „Продам квартиру“, „Куплю квартиру“, то предложила дочери и зятю дать такое же объявление о покупке. Они смеются, говорят: „Ну денег же нет“. Я говорю: „Ну что? Я же не буду писать, что денег-то нет. Сориентируемся на рынке жилья, сколько это примерно стоит, когда у нас появится такая возможность или не появится никогда“», — вспоминает она. Объявление Татьяна Васильевна всё же подала и вскоре получила звонок. Мужчина сказал, что у него есть квартира в доме на Хохрякова, 35, стал объяснять, где это вообще находится, но необходимости в этом не было: еще студенткой наша героиня прекрасно знала и эту улицу, и дом. Договорились о встрече, и, едва переступив порог, она поняла, что это тот самый вариант, о котором мечтала: мало квартир, есть земля, да и сам дом с богатой историей. «Когда я сюда пришла, он меня уже ждал во дворе с ключами. Открыл дверь в квартиру, и я сразу сказала, что покупаю. Так и договорились. Потом мы еще встречались в какой-то конторе, как МФЦ. Там и юрист присутствовал при встрече. Согласовали, что, когда у меня будут деньги, мы с ними встречаемся, я всё оплачиваю и получаю право собственности». Во сколько обошлась тогда квартира, пенсионерка уже не помнит, лишь замечает, что цены были в миллионах (дело было до деноминации, когда у рубля «пропали» три нолика). Усиленно поработав, семья насобирала нужную сумму, и с целой сумкой наличных Татьяна Васильевна поехала на сделку. «Денег был полный мешок, пластиковая сумка. Когда я приехала в офис, женщина, которая всё это должна была оформлять, говорит: „А деньги-то где?“ Я показала на сумку, и она так удивилась: „А на чём вы приехали? На трамвае? Надо было позвонить, за вами бы заехали, привезли с такими деньгами“. — „А я и не объявляла в трамвае, что везу деньги“, — ответила ей». Сейчас в квартире, где Татьяна Васильевна когда-то жила с семьей старшей дочери, остались только она да кот Борис, но пенсионерка часто видится с родными, созванивается с подругами и любит гулять. А еще говорит, что ни одно утро не обходится без коротких бесед с прохожими. «Я каждое утро подметаю тротуар у дома — шевелиться-то надо, и каждое утро обязательно кто-нибудь остановится. Спрашивают, как правило, что это за дом, и удивляются, что он жилой. Ну и некоторые интересуются: „А не сносят ли вас еще?“ А потом у меня здесь внуки, правнук. Они приходят с коляской, с ребенком, чтобы погулять вместе в дендрарии, например. Знают, что я люблю пошастать по городу». В самом доме уже давно тихо и спокойно. В нем всего четыре квартиры, и две из них не первый год пустуют. Жильцы стали разъезжаться около десяти лет назад, когда впервые пошли разговоры об освобождении площадей. «Мне неважно, сколько там денег» В бывшем особняке только квартира Татьяны Васильевны находится в частной собственности, всё остальное жилье муниципальное и сдавалось по соцнайму. Поэтому, когда в 2025 году вышло постановление о признании дома аварийным, а в мае этого года — постановление об изъятии для муниципальных нужд земли, в списке недвижимости была только квартира пенсионерки. Собственников трое: она и дети ее младшей дочери, живущие за границей. «Кроме меня, здесь некому не соглашаться [с выселением]. Да, соседи живут здесь давно, но они не собственники, а я не вижу никаких признаков аварийности дома. И это притом что 30 лет я тут живу, и здесь, что называется, конь не валялся — никто не ремонтировал. Но стоит, и ничего. Ну половицы скрипят, а где они не скрипят?» Последнее, что чинили в доме, — крыша над крыльцом. Хозяйка квартиры проводила эти работы по собственной инициативе и за свой счет. Управляющая компания, которая обслуживает двухэтажку, по словам Татьяны Васильевны, почти ничего не делает, поэтому она им и не платит, из-за чего была серия споров и судов. «Когда я увидела, что на верхних ступеньках стоит вода, нашла человека, который закроет мне крышу над входом, заказала, оплатила. С управляющей компанией я никак не взаимодействую, им не плачу. У нас это, наверное, третий этап захода их управления. На первом этапе я всё оплачивала, но, после того как я за свой счет закрыла крышу над входом, решила, что больше не буду, хватит», — говорит единственная собственница квартиры в доме. После решения о признании дома аварийным никакой цены выкупа квартиры Татьяне Васильевне не называли, но этот вопрос пенсионерку и не интересует. Дело не в деньгах и не в замене на другое жилье: она просто хочет остаться там, где провела последние три десятка лет — в доме, о котором мечтала. «Вообще торга не было никакого. Я просто на все предложения — уже не вспомню, сколько раз этот вопрос поднимался, — всегда отказывалась». Свою позицию Татьяна Васильевна объясняет не только привязанностью, но и объективным состоянием дома: в городе есть дома, выглядящие и похуже, которые признавать аварийными и сносить пока никто не торопится. Но они где-то на окраинах, а этот в самом центре, в так называемом квартале миллионеров. «Как сказать, повод-то один: место освободить, чтобы здесь что-то построить. А насчет того, что дом аварийный, — это только из пальца высосать можно», — уверена пенсионерка. Проблемы, конечно, есть, ведь дом старый, а капремонт в нем не делали. Единственная собственница квартиры отмечает, что на втором этаже проблем может быть и побольше, как минимум протекающая крыша, но у нее никаких жалоб нет: в квартире тихо, сухо и очень тепло. Сказался и снос домов по соседству, на месте которых появился жилой комплекс. «У нас система отопления и водоснабжения с тем домом общая была. Надо было отрезать трубы, для этого там частично развалили стену и потом заложили ее кирпичом», — показывает жительница дома. Уже после этого Татьяна Васильевна билась против незаконного киоска с шаурмой, который стоял на том месте, где теперь разбит ее сад (земля уже тогда числилась придомовой территорией). Постройку разобрали и вывезли в 2024 году. Еще тогда хозяйка квартиры говорила, что сам дом много лет расселяют, но она съезжать не намерена. Комиссии приходили оценивать состояние здания уже давно, осматривали погреб. Сейчас процесс повторяется. Когда мы подъезжали к дому, вокруг ходил специалист с рулеткой и каким-то прибором. Выходя из квартиры Татьяны Васильевны, мы заметили, что он уже осматривал подъезд. «В нормальном состоянии дом, простоит еще?» — спросили его. «Всё покажет результат, когда соберется вся информация. Преждевременные выводы делать не в наших правилах», — ответил проверяющий. Заново оценку состояния дома проводят по поручению временно исполняющего полномочия главы Екатеринбурга. Рустам Галямов и сам лично был в доме, осмотрел квартиру Татьяны Васильевны и пообещал, что вопрос изучат повторно. «Надо разобраться по причинам [признания дома аварийным]. Если Татьяна Васильевна категорически настаивает, что она не хочет никуда переезжать и хочет здесь жить, к ней нужно прислушаться», — говорил в прямом эфире E1.RU врип мэра. Рустам Галямов подтвердил E1.RU, что сейчас идет проверка конструкций. По его словам, результат проверки должен быть уже на следующей неделе. Татьяна Васильевна рассчитывает, что решение примут в ее пользу. «Я очень надеюсь. Не вижу оснований сносить дом, не считаю, что он аварийный», — повторяет пенсионерка.