Начальственная истерика

Зачем начальник кричит на тебя, и как его остановить? Что делать с начальством, которое до сих пор не осознало, что крепостное право отменили, рабовладельческого строя в России давно нет, а истерику нужно «запивать» валерьянкой?.. Стокгольмский синдром «У меня раньше, когда я только начинала работать после университета, на вахтовых столовых – был начальник-истеричка, – рассказывает технолог общественного питания Вера Карпенко. – Финансовый директор. Начинал орать по любому поводу – хоть лично, хоть по телефону. И с матом – это было в далеком северном городке, там вообще все матерились. Он кричал, и довольно истерично. Что я делала? Ну, кричала в ответ. Повышала голос. Отвечала истерикой на его истерику – защищалась. Потом плакала, правда…» Не все могут дать отпор вышестоящему по иерархии. «Я не могу ответить тем же, – признается секретарь Нина Базарич. – На меня с детства кричала мать и до сих пор любит этим пользоваться. Крик меня убивает. Когда на меня кричат, я не могу ничего сделать, ор просто повергает меня в ступор… Я молчу, потом долго не могу отойти, просто оцепенение какое-то… А затем в слезы. Иногда сдерживаюсь, но все равно тянет разрыдаться. И так происходит периодически. Недавно он начал орать с матом». «На меня постоянно кричит заведующая отделом, – жалуется литературный сотрудник издательства Марина Скопинцева. – Хотя я старше ее на три года. Она орет по любому поводу, за самую мелочь отчитывает так, словно я как минимум Кремль спалила! Я потом не могу отойти весь рабочий день, а дома жалуюсь мужу. Муж тоже любит кричать, однако он всегда ее осуждает. Иногда плачу в туалете. Коллеги сочувствуют. На других почти не кричит, а если и кричит, то за настоящие провинности. Я же виновата всегда! Думаю, она меня просто невзлюбила». «Увы, но нередко крик – это самая банальная манипуляция, – комментирует психолог Марьяна Кашарян. – Кричат обычно люди, которые не чувствуют своего авторитета, которые боятся, что их недостаточно уважают, потому что сами страдают комплексом неполноценности и попросту не доросли до должности руководителя (возраст и карьерный стаж отнюдь не всегда способствуют эмоциональному взрослению). Некоторые кричат намеренно, но большинство, разумеется, манипулирует не совсем осознанно. Повышение голоса – это сигнал, что человек боится, что его не уважают, и в глубине души еще не верит в то, что его могут уважать. Вот и добивается подчинения не с помощью внушения уважения к своей фигуре, а с помощью страха. И он повышает таким образом самооценку. Это как мелкие животные, которые кричат, чтобы запугать противника, хотя и сами в этот момент напуганы ужасно. Причем такие персонажи кричат на тех, кто это терпит – проще говоря, на кого такой «метод управления» действует. У людей, которые не в состоянии дать отпор, может даже появиться нечто вроде стокгольмского синдрома. И они становятся зависимы от своего начальника, даже привязываются к нему. О таких можно иногда услышать: «Он, конечно, перебарщивает, но в целом он не монстр. Просто он и сам устает, да и я была виноват… Уйти? Из-за крика? Ну это уж слишком. Да и куда же он без меня?». Тот факт, что, как бы ни был виноват сотрудник, начальник все равно не имеет права его оскорблять и кричать, для них не существенен. А если у них такая ситуация с детства – заложен определенный механизм – то неудивительно, что они могут привязаться к начальственному тирану. Это дурная привычка, модель поведения, замкнутый круг. Как ни странно, такие персонажи – несдержанные, неуверенные в себе деспотичные начальники и послушные, пугливые сотрудники – находят друг друга, словно притягиваются». «Понимаю, что крик – не выход, – говорит начальник управления Вячеслав Борисов. – И что некрасиво это, что надо бы сдерживаться. Но порой – не могу. Раздражает глупость, раздражает невнимательность, раздражает безответственность. Некоторых сотрудников и правда уволил бы, если б дали достаточный повод… Мы, начальники, тоже люди, со своими симпатиями и антипатиями. Бывает, что трудно переносить человека – настолько, что начинают откровенно «бесить» даже его частые перекусы на работе, его одежда, его манера разговаривать. Обычно-то сдерживаешься, а вот когда устал, когда что-то случилось, все навалилось сразу – трудно быть спокойным и уравновешенным, вот и срываешься на самого раздражающего из своих подчиненных». Дай сдачи? «Даже настоящий руководитель, эмоционально зрелый, уважающий себя, может сорваться когда-нибудь, – говорит Марьяна Кашарян. – Однако, знаете, что отличает мудрого, уверенного в себе начальника от закомплексованного тирана? Ему не зазорно будет извиниться перед сотрудником за то, что он перешел границы». По словам Марьяны, если ваш начальник не похож на мудрого управителя и человека, осознающего границы общения на работе, то дать отпор ему необходимо. Даже просто для себя – иначе со временем у вас может выработаться модель поведения жертвы и «плохого сотрудника, виноватой овцы». «У нас на работе девушка из бухгалтерии подала на начальника в суд за оскорбления, – рассказывает менеджер по рекламе Алексей Немчинов. – Наш филиал тогда переехал в новый бизнес-центр, где уже давно размещался один из отделов нашей компании – бухгалтерия. И вот около двух месяцев мы через картонные стены слушали, как они орут друг на друга: его истеричный баритон, срывающийся на контртенор, и ее обиженный визг в ответ. А потом начались маты со стороны того начальственного мужика. Он, кстати, был не директором фирмы, а просто начальником управления. В общем, девушка подала в суд, причем коллеги – две женщины солидного возраста и одна чуть старше той девушки – поддержали ее! Стали свидетелями. В итоге все закончилось миром, стороны договорились, ему пришлось принести извинения и уж не знаю что еще, но заявление сотрудница забрала. Были разборки по этому делу и на уровне топ-менеджмента компании. Потом все затихло. А еще через пару месяцев тот мужик уволился». «На меня попытался однажды орать начальник на одной работе, – вспоминает заведующая отделом Снежана Львец. – Начал повышать голос, лицо побагровело – приготовился, значит… Я сама разозлилась, повысила тон, но постаралась держать себя в руках. С металлом в голосе, но спокойно, заявила: «У нас с вами формальные отношения, а не личные. Деловые. Вы не имеете права на меня орать – это переходит границы наших отношений. Сделайте выговор, увольте – пользуйтесь инструментами, которые вам доступны. А кричать вы можете дома – на родных, близких, друзей… А на меня – права не имеете». Удивительно, но после этого он ни разу не повысил тона в отношении меня и даже как-то зауважал». «Ничего личного» Правда, для кого-то крик на работе, порой и нецензурная брань – нормальная разрядка эмоций. «Когда сдаем проект, все как на сковородке, да еще и измученные, уставшие, язык на плечо в буквальном смысле, – смеется организатор масштабных акций Марлен Жбанович. – Эмоции на пределе, стресс. Поэтому все орут – и сотрудники, и начальники, и никто не обижается. Это рабочие моменты, что такого? А то нежные все какие, оказывается. Просто не надо воспринимать это как что-то личное. Это же работа! За порогом офиса мы можем хлопнуть друг друга по плечу и пойти в ближайший бар – с тем самым начальником, с которым только что чуть не поубивали друг друга. Но это были начальник и подчиненный, а в обычной жизни мы – просто люди». Начальственные истерики иногда воспринимаются коллективом как знак того, что человек устал, и подчиненные относятся к этому понимающе. Однако это зависит от того, каков начальник в работе, каковы его другие человеческие качества и насколько его уважают. «Наш директор может сорваться и откровенно наорать – хоть на одного, хоть сразу на всех, – говорит кадровый менеджер Мария Берендинова. – Но в целом он хороший человек, многим из нас помогал не только в рабочих вопросах. Поэтому его срывы и порой грубоватое общение мы воспринимаем как форму заботы «нашего дедули». Ему уже за 50, а весь отдел (пять человек) возрастом от 22 до 28, сплошная молодежь, в общем. Пусть воспитывает по-отечески! Тем более, что детей у него нет. Мы посмеемся потом между собой по-доброму. Да и он отойдет и ходит немного виноватый. Видно, что и сам понимает, что кричать как-то несолидно в его возрасте». «С детства слышал, как батя орет на всю бригаду, – вспоминает диктор Игорь Кац. – Он работал на железной дороге. Там в принципе разговаривали матом. Кстати. На батю никто не обижался и все его любили – мол, настоящий мужик! Иногда кто-то из рабочих говорил: «Эк меня Гаврилыч пропесочил-то сейчас!» Это было нормально. Это ведь работа, и работа тяжелая».