«Если б сын был жив, он бы этого не допустил». Как мать погибшего на СВО бойца судится с его женой и отцом и верит, что сын вернется

«Его отправили в штурм, он сказал, что уходит туда, откуда не возвращаются», — с дрожью в голосе, вытирая слезы, вспоминает события января 2025 года пенсионерка, стоя у порога приемной президента. Тогда ее 24-летний внук последний раз вышел на связь.

Прошло уже больше полутора лет, но семья так и не похоронила военнослужащего. Мама бойца каждый месяц ездит в ростовский морг, чтобы узнать, нет ли новостей. Официально его признали погибшим, но тело семье не передали.

Пока мама продолжает верить, что сын вернется домой, его жена и отец отстаивают свои права на посмертные выплаты, на кону — миллионы рублей. Для того, чтобы разобраться в ситуации, журналистке 93.RU Екатерине Железновой пришлось погрузиться в настоящую семейную сагу.

Светлана Александровна [имя изменено — прим. Ред.] живет в Гулькевичах. Встав ранним утром и собрав десятки документов, невысокая пожилая женщина садится в электричку и едет в Краснодар, ей нужно попасть в приемную президента, где личный прием проходит только один раз в неделю. Опираясь на трость из-за больной ноги, женщина терпеливо ждет возможности рассказать свою историю. Там мы с ней абсолютно случайно и встречаемся. Семья уже не раз обращалась и в полицию, и в прокуратуру — осталась «последняя инстанция». И бабушка, и мама просят наказать жену пропавшего сына. Они считают, что она принесла в жизнь внука и сына «одни проблемы», и называют ее мошенницей.

Александр [имя изменено] познакомился с будущей супругой, по словам родственников, осенью 2023 года, как говорит его жена — еще в 2021 году. Свели их общие знакомые. На тот момент Анастасия [имя изменено — прим. Ред.], которая на семь лет старше Александра, уже была замужем и воспитывала сыновей. Мама и бабушка отношения не одобряли, считая Анастасию вспыльчивой и ненадежной. Причины на то были.

«Она и голову ему расшибла, и руку изуродовала. Дочка ей звонит, спрашивает: „Ты что сделала?“, а она говорит: „Ты приедешь, я тебя вообще зарежу“», — вспоминает бабушка.

Александра в Гулькевичах воспитывали мама, бабушка и дедушка. Родители мальчика развелись, когда ему был 1 год и 4 месяца. Мама хваталась за каждую работу — от бойни и санитарки в больнице до сбора картошки в полях, лишь бы прокормить детей.

Сначала маленький Саша учился в обычных школах, затем перешел в кадетский корпус. После 9-го класса поступил в строительный техникум, где отучился на электрика, а затем ушел в армию.

В Гулькевичах — маленьком городке на северо-востоке Краснодарского края — живет чуть больше 30 тысяч человек. В районе есть аграрные и перерабатывающие предприятия, но с работой, как часто бывает в провинции, всё равно тяжело — зарплаты в большинстве своем маленькие. Мама Александра, активная брюнетка с уставшим взглядом, говорит, что сейчас работает в детском саду, получая в месяц 23 тысячи рублей.

Как вспоминает мама Надежда [имя изменено — прим. Ред.], сын от работы не отказывался, был и охранником, и дяде на стройке помогал, работал на заводе железобетонных шпал и трудился на бойне. На последнем предприятии, по словам местных, можно и 100 тысяч получать, но «надо пахать».

Жил Александр в квартире вместе с мамой и младшей сестрой в Гулькевичах, но часто оставался у Анастасии в Кропоткине. Это в 20 минутах езды на машине. Между городами на трассе то и дело мелькают баннеры о службе по контракту. В Краснодарском крае одна из самых больших выплат в стране — до 3,9 миллиона рублей разово.

Несколько лет назад Надежда после рождения дочки вложила материнский капитал в покупку двухкомнатной квартиры, с остальной суммой помогла бабушка. Планировалось, что как раз там будет жить Александр. Семья жила небогато, но и больших проблем с деньгами не было. Ни бабушка, ни мама не думали, что парень захочет уйти на военную операцию на Украине. Они узнали о его решении, уже когда Александр прошел медкомиссию.

«Он до последнего скрывал. Ничего не говорил. Это она его заставила. На тот момент мужа ее не пустили на СВО из-за болезни. А тут ведь мой… Я ему говорила, сынок, не надо. А он: „Я пойду, ей тяжело, надо помогать“. У него одна она была в голове», — вспоминает Надежда. Ее дополняет бабушка говоря, что внук «вообще боялся крови».

Мама пыталась остановить сына, ходила в военкомат, указывая, что у Александра разорвано сухожилие на пальце после того случая с кирпичом в ноябре 2023-го, но всё тщетно.

В мае 2024 года Александр подписал контракт. На тот момент ему было 23 года. Сначала парня отправили на учения, а после — на Украину. На связь с родными старался выходить регулярно, на свое положение не жаловался.

«Он только говорил: „Мама, у меня всё есть, кормят хорошо“», — вспоминает мама бойца.

Как-то раз Александр попросил выслать ему номер СНИЛС. Надежда начала беспокоиться, не собрался ли сын жениться, но он убедил, что всё понимает и ошибок не наделает.

Анастасия официально развелась со своим мужем, и в ноябре 2024-го они с Александром подали заявление на регистрацию брака.

«Я спрашивала у него, зачем ему это, а он говорил: „Бабушка, развод никто не отменял. Когда я женат, у меня больше гарантий прийти в отпуск“. Просто так их не отпускают. Он просто хотел домой…» — считает бабушка.

Попутно в ноябре того же года Анастасия получила судимость. Как женщина пояснила в судебном процессе, она пила со своей знакомой, в какой-то момент собутыльница начала оскорблять ее и говорить, что она плохая мать. В ответ Анастасия избила ее. Женщина попала в больницу. Врачи диагностировали у пострадавшей закрытый перелом ребра, что повлияло на работу сердца и дыхания. Кропоткинский городской суд приговорил женщину к двум годам условно по статье об умышленном причинении тяжкого вреда здоровью (111 УК РФ). Срок смягчили, потому что женщина воспитывает двух детей и была на тот момент беременна [не от Александра]. Как говорят родные участника СВО, причиной ссоры стало то, что подруга обвинила ее в неверности бойцу.

На роспись в ЗАГС мама и бабушка не пошли, хотя Александр звал. Они были против этого союза изначально, со временем их мнение об Анастасии не изменилось.

С того дня у них осталось лишь короткое видео, где их внук и сын стоит в белой рубашке, держа под руку Анастасию в белом платье, а за кадром бархатистый женский голос объявляет: «Уважаемый <…>, уважаемая <…>. Вы заключили свой брак на нашей прекрасной кубанской земле, где семья и семейные традиции являются высшей ценностью…»

Расписали пару 27 декабря 2024 года. Спустя 10 дней, 5 января 2025 года, мужчина отправился обратно в часть. 18 января Александр уже просил маму развести его [скриншот переписки, подтверждающий это, есть в распоряжении редакции].

«Он просил срочно развести, говорил, что устал, что она его материт, желает ему смерти, изменяет, пока его нет, и пьет. Он, видно, разнервничался там, может, кому что не так ответил… И вот в конце января он сказал, что уходит туда, откуда не возвращаются», — вспоминает бабушка, вытирая слезы.

Пока Александр был на боевом задании, бабушка и мама, как он просил, 28 января подали в суд заявление на развод по доверенности, которая была оформлена на Светлану Александровну.

Но 6 марта семья получила извещение от военного комиссариата, что 5 февраля Александр пропал без вести. Нотариус заверил, что пока нет информации о гибели, бабушка и мама могут выступать от его лица, доверенность продолжает действовать.

14 марта брак был официально расторгнут по решению суда. Свидетельство выдали от 25 апреля [документы есть в распоряжении редакции].

Ровно через три месяца, 14 июня 2025 года, семья получила из воинской части справку о смерти Александр. В графе семейное положение — «холост». А 15 июля пришло извещение от Минобороны. Обстоятельства смерти — «гибель вследствие атаки дронов противника» на территории Артемовского района ДНР [документы есть в распоряжении редакции].

Пока нет тела, мама Александра не готова хоронить сына и продолжает его искать. Дома у бабушки в секции стоит его фото. Парень с глазами, как у мамы, смотрит с легкой улыбкой. Даже несмотря на то, что тело не нашли, как установлено законом, спустя полгода его признали погибшим. Дату смерти указали ту же, когда он пропал без вести — 5 февраля 2025 года.

В местном военном комиссариате маме Александра посоветовали подать иск в суд, чтобы лишить Анастасию прав на посмертные выплаты. Поскольку 5 февраля, в день, который указан как дата смерти, они официально еще не были разведены, то она могла бы претендовать на выплаты.

29 августа заявление матери поступило в Кропоткинский городской суд. 16 октября председатель суда Рыльков вынес решение, посчитав, что Анастасии льготы не положены, потому что на дату гибели Александр «фактических брачных отношений между ними не было, семейная жизнь не велась, до заключения брака, так и в его период у них были сложные, противоречивые отношения, совместных детей не имеют». Решение вступило в силу 22 декабря 2025 года.

При этом 29 октября 2025-го Анастасия родила мальчика. По Семейному кодексу РФ, если ребенок появляется в течение 300 дней после развода, то в свидетельстве о рождении автоматически записывают бывшего мужа. Так уже официально признанный погибшим Александр стал отцом.

У мамы и бабушки сразу возникли вопросы к срокам — если представить, что зачатие произошло в последний день перед отъездом мужчины на фронт, то ребенок должен был родиться в конце сентября.

«Она везде всем говорила, что это наш внук, но мы не знаем, от кого она там нагуляла, мы сразу знали, что это не может быть его ребенок», — говорит бабушка.

После рождения ребенка Анастасия получила выплату погибшего на СВО мужа. По словам мамы бойца, речь идет о 1,6 миллиона рублей. Когда Надежда узнала о появлении на свет якобы внука, обратилась в суд.

С конца декабря 2025 года и по апрель 2026-го в суде рассматривалось дело об отцовстве. Ни Анастасия с ребенком, ни отец Александра на сдачу ДНК не пришли. В итоге суд постановил — отцом мальчика погибший участник СВО не является. Решение вступило в силу 5 мая [документ есть в распоряжении редакции].

Казалось бы, развод на руках, Анастасию лишили выплат, из свидетельства о рождении выписали ребенка, история подходит к концу. Но нет.

Пока шел суд об отцовстве, Анастасия в марте 2026 года успела подать заявление мировому судье об отмене расторжения брака. Женщина объяснила, что не знала о месте проведения заседания и принятом год назад решении. Это, по словам Анастасии, лишило ее «возможности заявить о своей беременности и факте гибели супруга до вынесения решения». Хотя на тот момент Александр официально был еще без вести пропавшим. Вдобавок многодетная мать указала, что муж не имел права разводиться, пока она была беременна, ведь так прописано в Семейном кодексе РФ.

30 апреля, всего за несколько дней до вступления в силу решения об отцовстве, мировая судья Сергеева удовлетворяет требования Анастасии об отмене прошлого решения и уже 13 мая производство по гражданскому делу прекращено. Бабушка с мамой подают апелляцию, но ее отклоняют — доверенность уже недействительна, Александр официально мертв. Так, Анастасия вновь официально становится супругой Александра.

Следом жена решает отменить решение Кропоткинского городского суда о лишении ее выплат за гибель супруга, которое вступило в силу в декабре 2025-го. Среди причин, как пояснил ее адвокат, — Анастасия не получала уведомления о заседаниях, потому что жила по другому адресу. Судья Щербаков 4 августа отказал в удовлетворении иска.

«Она замужем до ноября 2025 года была. Развелась и тут же за моего сына вышла замуж. И сейчас она опять сошлась с первым мужем, от которого у нее дети. Это как будто план такой у них был, честное слово, развестись, тут же добиться своей цели, и опять сойтись. Так вдовы себя не ведут! Я видела, как женщины рыдали, падая у морга, я видела, как в чатах женщины до последнего ищут своих бойцов. А она? Она его вообще искала?» — недоумевает мама Александра.

На заседании 21 июля встретиться с супругой бойца не вышло, поэтому я пришла к ней домой. Дверь открыл мужчина с голым торсом, удивившийся, что Анастасией интересуются журналисты. Дверь после этого закрылась, но уже через пару минут на пороге показалась молодая женщина в халате с собранными в гульку светлыми волосами. Она любезно пригласила меня пройти в квартиру. На ее руках был грудной ребенок с волосами чуть светлее, чем у матери. Рядом с диваном, на котором мы расположились, лежали детские игрушки. Двух детей постарше во время нашего разговора занимал мужчина, открывший дверь.

«Мы начали встречаться с Александром [имя изменено — прим. Ред.] 5 лет назад. Я тогда была в браке, но не жила со своим мужем. Александр сам настаивал, чтобы мы расписались. Потому что он знал, какая у него семья, что они всё получат. Как он мне объяснял, он не хочет, чтобы я осталась без ничего. То есть он всю дорогу говорил: „Ты не будешь жить в нищете“. Если бы он любил свою маму до безумия, он бы со мной не расписывался. Она очень ревновала своего сына. Вот и всё. Она не хотела, чтобы он там с кем-то жил или еще что-то. Я его не заставляла. И как вы считаете, 25-летнего мальчика можно заставить?» — задает вопрос Анастасия.

Супруга отрицает, что могла повлиять на его решение уйти на военную операцию.

В исковых заявлениях Анастасия указывала, что к разводу ничего не вело. По поводу отправленных СМС матери, женщина ответила, что развод мелькал у них с супругом лишь во время скандалов, но серьезно — нет. Отвечая на вопрос о ссорах и поножовщине, женщина, кивая головой, сказала: «Да, ругались, дрались, он мне нос сломал, я ему [ножом]…».

«Мы ругались как все, ни я на него не заявляла, ни он на меня», — спокойно говорит Анастасия.

Последний раз, по словам женщины, Александр выходил на связь в конце января 2025 года, тогда же сообщил, что уходит на боевое задание. На вопрос об угрозах мужу Анастасия говорить не хочет.

«Об их словах [бабушки и мамы] я не хочу разговаривать. Вот правда. Они со мной судятся, пускай дальше судятся».

«Дело не только в выплатах, дело вообще за всё. Они с меня как-то пытаются там деньги стянуть, только за что — непонятно. Какой-то там ДНК… Я не хочу вообще никак контактировать с этими людьми. Они на меня подают иски, я на них. Потому что развели нас незаконно, были заплачены деньги», — тут Анастасия намекает на взятку, но на уточняющие вопросы отвечать не хочет. А еще она уверяет, что семья знала, что Александр погиб еще 2 февраля. При этом у семьи Александра на руках самое раннее извещение о гибели — от 14 июня. Свой более ранний документ Анастасия мне не предоставила. Я также просила его у адвоката женщины, но не получила.

«У меня есть решение суда, где я лишена всех выплат. Всех выплат, понимаете? На ребенка я ничего не получаю. Я ни на что не подавала. Но, как вы думаете, я сейчас аннулировала расторжение брака, должна ли получить? — рассерженно говорит Анастасия. При этом ее адвокат в ходе судебного заседания 4 августа заявил, что супруга Александра обращалась в соцзащиту, „где получила определенную положенную часть выплат“, а когда вновь обратилась за дополнительными средствами, ей уже было отказано. О том, что часть выплат была получена, женщина также рассказывала в полиции в ходе проверки по заявлению матери Александра [документ есть в распоряжении редакции].

В этой части повествования в деле появляется еще один претендент на выплаты от Минобороны. Попутно мама Александра судится с его отцом Анатолием [имя изменено — прим. Ред]. Когда мужчина узнал о гибели сына, то позвонил бабушке Светлане Александровне. Пенсионерка вспоминает, что с первых минут он спросил по поводу выплат. Тест ДНК при этом в ростовском морге не сдавал, как и позже — во время установления отцовства.

Судебный процесс между родителями погибшего бойца в Гулькевичском районном суде длился с декабря 2025 года по апрель 2026-го. За это время были опрошены свидетели — от учителей до родных и соседей. Надежда настаивала, что Анатолий не принимал участия в воспитании сына и не поддерживал материально, вплоть до того, что не поздравлял его с днем рождения и не дарил новогодних подарков, поэтому он не имеет прав на выплаты.

В судебном решении говорится, что с 2015 года Анатолий, когда стал индивидуальным предпринимателем, исправно платил твердые алименты около 4000 рублей. В процессе мужчина заявил, что поздравлял сына с днем рождения и дарил подарки, но на родительские собрания не ходил, сколько школ сменил сын, когда поступил в кадетский корпус и есть ли у него шрамы — ответить в суде не смог.

Среди свидетелей, например, соседи во время процесса рассказали, что мальчик жил с мамой, и Анатолия они не видели. Учительница начальных классов долгое время думала, что дедушка — это и есть папа Александра, потому что мальчик так к нему обращался. Другой же свидетель, приятель отца, говорил, что Александр восхищался своим папой, и он частенько видел их вместе в городе.

20 апреля 2026 года суд постановил — требования Надежды удовлетворить, потому что значение имеет не эпизодические присутствие отца в жизни ребенка, а регулярное. Анатолия обязали вернуть выплаты. Он с этим не согласился и подал апелляционную жалобу.

10 августа в Краснодаре в крайсуде прошло заседание по апелляции. Перед процессом Анатолий согласился поговорить с журналисткой. Высокий худощавый мужчина с сединой работает в Гулькевичах таксистом. Он рассказал, что уже получил «некую сумму», но точно не помнит, какую, а должен «если делить на троих» — около 5 миллионов рублей.

«Мы развелись в 2001 году, но продолжили жить вместе, но не помню, до какого точно возраста, до четырех или пяти лет Александра [имя изменено — прим. Ред]. Это подтверждают фотографии, которые я предоставил суду, — в этот момент Анатолий достал папку и стал показывать кадры со свадьбы и снимки с маленьким сыном в кафе, на стадионе и на кресле дома у бабушки. — Я общался с ним на всём протяжении. Я и в армию его провожал, ездил на присягу, есть фотографии. Это мама знает, хотя она в иске указала, что мы не общались. А по поводу алиментов, до трех лет я выплачивал даже на ее содержание, 25%».

На вопрос о том, почему мужчина не ходил на родительские собрания, он спокойно отвечает «не вызывали». О том, что сын уходит на СВО, он узнал за «два-три дня» до.

«Конечно, как узнал, в шоке находился, но вида не подал, морально поддержал. Мы вместе с Надеждой [имя изменено — прим. Ред.] его отвозили в станицу Кавказскую, это недалеко от нас. Также у меня имеется переписка, когда он находился там, я ему говорил: „Сынок, я горжусь тобой“.

О том, что Александр перестал выходить на связь, ему сообщила Анастасия.

«Я плохо владею интернетом, дочка обращались и в Красный Крест, и везде, в какие организации возможно. Также я работаю в такси, обращался к ребятам, кто служит на СВО. Парень дочки служит на СВО, может, у них есть какая-то информация. Ну, как рассказывают люди, что там много было сильных боев».

По словам Анатолия, у него есть контакт работника морга, который сообщил, что «такого не находили». А ДНК мужчина не сдавал, потому что ему сказали, что «в этом нет необходимости».

По поводу теста для установление отцовства у ребенка, которого родила Анастасия, мужчина также ответил, что не видит в этом необходимости, суд и так установит.

«Я ж не могу судить, что там могло быть дальше у них. Может, она ездила к нему, может, что-то как-то. Но честно вам сказать, я сомневаюсь. Почему? Потому что она родила 29 октября, она мне позвонила. А если посчитать, ну никак не совпадает».

Во время беседы Анатолий говорит, что ему становится дурно.

«Сильно за сына переживаю, такой стресс, у меня волосы еще сильнее побелели. И когда эта клевета…Что не было ни общения, ничего… Мне важно доказать, что правда было общение, чтобы по справедливости. Мы уже доказали, что он называл меня папой, даже когда он был за ленточкой, он писал мне „папа, вышли мне 3000“», — говорит Анатолий, заверяя, что деньги для него не важны и он не верит, что сын погиб.

Во время судебного процесса по апелляции Анатолий рассказывает, сколько школ сменил сын. На собрания родительские не ходил, но общался с педагогом — женой своего дяди.

«Если б мой сын был бы жив, он, конечно, этого не допустил, потому что мы всегда общались с сыном, поддерживали отношения. Всем, что мог, я помогал, самое главное, он обращался ко мне „папа“».

Судьи задают вопрос о том, как часто они виделись с сыном. Мужчина отвечает, что «раз в неделю точно», приходил «до бабушки», когда он там проживал. На вопрос о том, как зовут друзей Александра — ответить не смог, вспомнив лишь соседа по лестничной площадке.

Суд отказал в удовлетворении апелляции. Решение вступило в силу, а значит, Анатолий должен вернуть полученную часть выплат. По словам мамы Александра, речь идет примерно о 2 миллионах рублей, из которых 666 тысяч — от соцзащиты, что было установлено в суде, остальные средства — от Минобороны.

На этом суды по выплатам военнослужащего не заканчиваются. Отец намерен обжаловать решение в кассации, а Анастасия, как говорила ранее, оспорить (не)отцовство ребенка. Мама и бабушка также хотят через суд лишить Анастасию тех средств, что она уже успела получить.

Как сказали бабушке в приемной президента, «требуйте» возбуждения уголовного дела о мошенничестве Анастасии. В полиции же пенсионерке отказали в заведении дела, причина — нет состава преступления.

Из приемной президента в начале августа также поступило письмо, где говорится, что ее обращение перенаправили в другие ведомства, включая прокуратуру и Минобороны. От них ответа пока нет.

Мама бойца хочет обратиться к главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Она просит помочь привлечь Анастасию к ответственности.

«Я борюсь не из-за денег, а из-за сына. Я не хочу, чтобы позорили его имя», — объясняет в конце нашей встречи Надежда.