Психиатр рассказала о признаках агрессии у подростков: случай в ХМАО

В Анапе 11 февраля произошло вооруженное нападение на техникум. Ранены два человека, один погиб — охранник. Задержан подозреваемый — молодой человек, его задержали. Это далеко не первый случай стрельбы в учебных заведениях в России в 2026 году. Всего с начала года в России произошло уже семь (включая анапское) нападений на учебные заведения, а также на общежитие иностранных студентов. Для предотвращения стрельбы власти Татарстана пошли на эксперимент: обязали учителей изучать аккаунты учеников, в каких группах они состоят, и заносить данные в специальный журнал. Насколько эффективна эта мера и может ли она уберечь от новых нападений в будущем, 93.RU рассказала детский психиатр клиники Глазуновой, член Российского общества психиатров Юлия Бойчевская. — Как врач с 20-летним стажем я считаю эту меру малоэффективной и даже вредной для школьного климата. Педагоги не обладают квалификацией клинических психологов, чтобы отличить подростковый эпатаж от реальной патологии, а формальный контроль лишь заставит детей создавать скрытые аккаунты и еще глубже уходить в «подполье». Более того, превращение учителя в «надзирателя» окончательно разрушает доверие между ним и учеником: подросток, находящийся в кризисе, никогда не доверится взрослому, который ведет на него секретный журнал. Реальная профилактика трагедий должна строиться не на цифровой слежке, а на создании системы профессиональной психологической помощи и борьбе с буллингом внутри школ. Вместо избыточной отчетности необходимо внедрять программы, которые учат педагогов распознавать живые сигналы беды в поведении ребенка и вовремя привлекать специалистов. Безопасность начинается там, где ребенка услышали в реальности, а попытка заменить глубокую психологическую работу мониторингом соцсетей силами выгоревших учителей — это лишь опасная иллюзия контроля. — Практически все нападавшие писали о своих намерениях в сети, но на это никто не обратил внимание: ни одноклассники, ни родители, ни учителя. Почему никто не среагировал? Ведь подобные случаи происходят не впервые? — Основная причина кроется в психологическом механизме отрицания и так называемой «нормализации агрессии» в интернете. Окружающим психологически трудно поверить, что знакомый им человек — одноклассник или сын — действительно способен на массовое убийство, поэтому любые угрожающие посты подсознательно классифицируются как черный юмор, эпатаж или крик о помощи, не требующий радикальных мер. Подростки часто воспринимают такие заявления как часть сетевой игры, а взрослые боятся показаться паникерами или «испортить жизнь» ребенку ложным обвинением, предпочитая игнорировать интуицию в надежде, что «все обойдется». Кроме того, мы сталкиваемся с колоссальным «информационным шумом» и отсутствием культуры безопасной обратной связи. В цифровом потоке маркеры реальной угрозы часто неотличимы от обычного подросткового негативизма, а в обществе не выстроены понятные алгоритмы действий: куда сообщить о подозрениях так, чтобы ребенку помогли, а не просто поставили на учет. Пока страх перед «системой» и клеймом психиатрического диагноза сильнее, чем осознание реальной опасности, окружающие будут продолжать замалчивать тревожные сигналы, ошибочно принимая внешнее спокойствие за отсутствие внутренней катастрофы. — В чем кроется причина подобных нападений? — Причина таких трагедий всегда кроется в «коктейле» из глубокого внутреннего кризиса и внешней социальной изоляции. Буллинг и конфликты с учителями часто становятся тем самым детонатором: для подростка с неокрепшей психикой систематическое унижение превращается в невыносимую психическую боль, которую он не может переработать. В такой момент насилие начинает казаться ему единственным способом вернуть себе чувство контроля, «отплатить» обидчикам и превратиться из жертвы в вершителя судеб. Это не просто желание выделиться, а отчаянная, искаженная попытка прекратить свои страдания, когда механизмы психологической защиты уже полностью разрушены. Второй критический фактор — это наличие готового «сценария» в виде деструктивных интернет-сообществ и романтизации прошлых нападений. Подростки, чувствующие себя «невидимками» или изгоями, видят в предыдущих нападавших не преступников, а своего рода «антигероев», которые обрели мировую известность и «силу». Когда личная безнадежность встречается с такой агрессивной ролевой моделью, происходит социальное заражение: ребенок копирует форму протеста, которая кажется ему наиболее эффективной. Трагедия случается там, где тотальное одиночество ребенка накладывается на отсутствие эмоционального контакта со взрослыми, способными заметить его распад задолго до первого выстрела. — Как родителям и учителям распознать, что с ребенком происходит что-то не то? — Главным тревожным сигналом является не сама по себе замкнутость, а резкое изменение «базового» поведения ребенка: если он внезапно оставляет старые хобби, прекращает общение даже с немногими друзьями или начинает проявлять несвойственную ему ранее холодность и цинизм. Важно смотреть не на количество времени в интернете, а на качественное изменение его состояния: появление вспышек немотивированной агрессии, высказываний о тотальной несправедливости мира, фиксацию на теме оружия или героизацию «мстителей». Помните, что затяжная изоляция в сочетании с утратой чувства будущего и накопленной обидой — это психологический «кокон», внутри которого может зреть опасный план, поэтому любое исчезновение эмоционального резонанса (когда вы перестаете чувствовать ответную реакцию ребенка) требует немедленного, но бережного обращения к специалисту. — После серии нападений депутаты и чиновники призвали усилить охрану школ. Поможет ли это избежать нападений в будущем? — Усиление физической охраны — это борьба со следствием, а не с причиной, которая создает лишь иллюзию безопасности и не способна предотвратить «внутреннюю угрозу», исходящую от самих учеников. Превращение школы в режимный объект с заборами и рамками зачастую лишь усиливает общую атмосферу тревоги и отчуждения, в то время как истинная профилактика должна заключаться в инвестициях не в металлодетекторы, а в качественную психологическую службу и создание доверительной среды. Пока в школах не будет выстроена система раннего выявления депрессивных и агрессивных состояний у детей, никакая вооруженная охрана не сможет гарантировать безопасность, так как она не решает проблему созревающего внутри ребенка намерения совершить насилие. — Также в качестве меры предотвращения нападений некоторые депутаты призвали вообще не печатать сообщения о школьном насилии в СМИ? Насколько это эффективно? — Полное замалчивание темы школьного насилия в СМИ — это опасная иллюзия, которая лишь усугубит проблему, создав «невидимые» очаги агрессии. Игнорирование таких случаев не устраняет их, а загоняет вглубь, лишая общество возможности учиться на ошибках и вырабатывать эффективные превентивные меры. Подростки, склонные к насилию, часто ищут информацию именно в закрытых сегментах интернета, где информация о подобных преступлениях романтизируется. Молчание же официальных СМИ лишь отдаст им этот информационный вакуум, сделав их «героями» в глазах единомышленников. Наша задача — не замалчивать, а обсуждать эти трагедии в безопасном, экспертном ключе, привлекая внимание к причинам и механизмам, а не к самому факту насилия. — Что необходимо предпринять родителям, школе, обществу в целом, чтобы снизить агрессию у школьников? — Снижение агрессии у школьников требует комплексного подхода на всех уровнях. Родителям критически важно строить глубокие, доверительные отношения с детьми, быть внимательными к любым резким изменениям в поведении (от замкнутости до агрессии) и не бояться своевременно обращаться к психологам или психиатрам, подавая пример конструктивного решения проблем. Школа, в свою очередь, должна стать безопасным и поддерживающим пространством: это подразумевает наличие квалифицированных школьных психологов, внедрение эффективных антибуллинговых программ, постоянное обучение учителей навыкам распознавания тревожных сигналов и создания атмосферы, где каждый ученик чувствует себя ценным и принятым, а не изгоем. Наконец, общество в целом должно активно работать над снятием стигмы с психического здоровья, призывая к открытому обсуждению проблем без осуждения. СМИ не должны замалчивать трагедии, но обязаны освещать их ответственно, фокусируясь на причинах и решениях, а не на сенсациях. Только совместными усилиями — через укрепление семейных связей, создание психологически здоровой школьной среды и формирование культуры эмпатии и взаимопомощи — мы сможем снизить уровень агрессии и предотвратить будущие трагедии. Последние новости о ЧП в Анапе собираем в онлайн-трансляции.