Что можно найти на заброшенной фабрике игрушек в Краснодаре?

Корреспонденты 93.RU побывали в месте, где когда-то рождались куклы, пупсы и те самые резиновые мячи с цветными полосками. Речь о культовой краснодарской фабрике игрушек «Радуга». Сегодня это огромное заброшенное здание на улице Текстильная, 9/5 — с проваленной крышей, кучами мусора и разбросанными старыми газетами — такое чувство, будто время в этом месте остановилось. Дом, где делали игрушки для всего Союза Двухэтажное здание из красного кирпича находится напротив фабричных складов, в закоулках заднего двора бизнес-центра «Сормовка». Охраны и собак нет, окна на первом этаже закрыты металлической сеткой или сплошным профнастилом. Но те, кто пробирался в заброшенную фабрику раньше, сделали проход. На фасаде по-прежнему видны огромные цифры «1950» — всё по добрым традициям СССР, когда почти на каждом здании указывали дату постройки. То есть, история начала свой отсчет здесь три четверти века назад. В этом же десятилетии район ХБК и КСК застраивали промышленными гигантами, и фабрика игрушек стала одним из символов той эпохи. Краснодарская «Радуга» официально заработала в 1952 году, а первое изделие сошло с конвейера в марте 1954-го. Почти 35 лет товары отсюда разъезжались по стране: полиэтиленовые куклы и пупсы с узнаваемым клеймом;мягкие игрушки;пластмассовые машинки;детские кухонные гарнитуры «Анютка»;маленькие пупсики-малютки с тем же именем. На сайте коллекционеров игрушек удалось найти редкие экземпляры кукол, выпущенных «Радугой». Именно такие малыши радовали детей в советские годы. В лучшие годы продукция доходила не только до советских магазинов — ее отправляли в Италию, Францию и Англию. У фабрики была собственная художественная лаборатория, где придумывали лица будущих кукол. А потом пришли девяностые. Поток дешевых импортных игрушек, сокращение производства — и тишина. Точная дата закрытия потерялась где-то между банкротствами и сдачей цехов под склады. Вход свободный Первое, что встречает внутри — тишина. Слышно только, как под полом шуршат крысы и как снаружи перекрикиваются между собой работники складов. В здании стоит стойкий запах сырости — кое-где с потолков капает вода. В некоторых местах строительный мусор оброс мхом. Пол на первом этаже — сплошная полоса препятствий: стекло, доски с ржавыми гвоздями, покрышки, пустые коробки, сорванные двери, пузырьки из-под лекарств, старые ботинки и одежда. Сюда годами свозили старые шины и ненужную мебель — теперь когда-то оживленный завод превратился в свалку. На втором этаже атмосфера иная — от лестницы начинается пустой коридор с открытыми дверьми в боковые комнаты. На створках и подоконниках полопалась краска, которой уже больше 75 лет. Ощущение, будто люди просто вышли и не вернулись. В помещениях — перевернутые деревянные столы, комоды, старые журналы и газеты. Один из номеров сообщает о втором съезде Всесоюзного научного медико-технического общества (ВНМТО) 1981 года. Текст, который сейчас можно найти только в российской национальной библиотеке: «В последние годы большое внимание было уделено созданию рентгеновских экранов с использованием редкоземельных элементов. Это позволяет в 3-4 раза усилить изображении, при этом значительно снижая лучевую нагрузку на пациента», — написано на пожелтевших страницах. Рядом лежит религиозная брошюра «„Когда в мире не будет преступности?“, вырезки с заголовками „Как я был солдатом США“, „Там на неведомых дорожках“ о каноистах и „Походит шкуре!“ про заседание круглого стола по вопросам культуры. Неподалеку валяется обложка от диска антологии игр «Обитель зла» — иронично, на фабрике игрушек осталась только компьютерная игра, созданная в другую эпоху и не здесь. Стены из облупившейся плитки и краски покрыты граффити и грязью, окна — словно пасти с осколками стеклянных «зубов», потолок выглядит так, будто вот-вот обвалится очередной кусок. Надписи, оставленные редкими гостями — либо традиционно матерные, либо хранят историю: «Лазарев — любимый котик», «Ты самая красивая из всех, кого я встречал», «Я покакаль», «СССР — топ», «Беги». Если закрыть глаза и дать волю воображению, то можно увидеть, как полвека назад здесь суетились рабочие, шумели конвейеры, в коробки укладывали новые игрушки, а молоденькая работница обновляла доску почета. Сейчас нет ни одного явного признака того, что здесь когда-то делали игрушки. Сегодня локация стала излюбленным местом для подростковых тусовок. Оно и понятно: тихо, вполне атмосферно и никому нет дела. Но при этом абсолютно небезопасно — балки могут рухнуть, лестницы потихоньку осыпаются, под ногами стекло. Это место не про разруху. Оно про остановленное время. Про детство, которое когда-то сходило с конвейера и разъезжалось по всему Союзу. Про людей, которые здесь работали. Про праздник, который так и не закончился — просто погас свет. И пока здание не признано памятником архитектуры, оно продолжает медленно рассыпаться, унося с собой историю краснодарской «Радуги».