Роман Матыцин написал книгу о музыкальной культуре Кубани 70–80-х годов

Недавно из печати вышло необычное издание. Краснодарец Роман Матыцин написал книгу «Ритмы южной окраины» о музыкальной культуре региона 70–80-х годов прошлого века. Журналист Нина Шилоносова ее прочитала и побеседовала с автором специально для 93.RU. — Роман, что тебя сподвигло на написание книги про музыкальный мир города и края советского времени… — Повзрослел, наверное. Кризис среднего возраста случился, экзистенциальный. Начинаешь думать не только о заработке. Ну и в ковид я чуть не умер в больничке. Еще раньше музыкальный критик Александр Кушнир спрашивал меня, почему у нас музыкальная жизнь никак не описана, в отличие от других регионов? А я ж «классификатор» по натуре, материала собрал много, решил, что пора. Ну и добрые люди, которым это небезразлично, помогли издать. Можно сказать, и Сашка Эбергардт повлиял на это (музыкант и активный деятель андерграунда Александр Эбергардт в 2007 году погиб в Абхазии, занимаясь подводным плаванием. Несколько лет в Краснодаре проводился фестиваль его памяти. — Прим. ред.). — Понятно, что ты был «внутри». Но как это произошло? Расскажи о себе. — Биография у меня и стандартная, и со своими виражами. Родился в Краснодаре. Мама — врач, папа — учитель, классика советской интеллигенции. Папа был и завучем, и директором школы. Благодаря родителям еще в раннем возрасте я определенное время прожил в Африке. Папу посылали по разным странам по линии Союза советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами. Целый год мы пробыли в Эфиопии, отсюда мой интерес и знание этнической музыки. Пришлось жить и учиться в интернате МИД СССР в Москве. Вообще, сменил пять школ. Да, еще в музыкальной учился, естественно. Но по окончании не поступил в университет и пошел в армию… — Других вариантов не было? — Откосить? Мои родители очень правильные были, что вы! Служил в Ростове и Волгограде. Часть срока при штабе, там перечитал всю полковую библиотеку. Еще у нас был каптерщик — прапорщик Кандыба, очень странный персонаж, обожавший джаз. А потом поступил в КубГУ на факультет РГФ (романо-германской филологии). В городе была первая FM-радиостанция Fermata, у меня там была своя передача — «Набекрень голова» (по песне группы «Калинов мост»). Ставил совершенно разную музыку — психодел, прогрессивный рок. Это был свободный эфир на все 100, ставили с пластинок, кто во что горазд, формата не существовало. Работало много интересных людей, Маша Макарова, например, Рустам Солнцев (Колганов) — иноагент сейчас. Позже оказался на радио «Вольная Кубань» г-на Ламейкина, хорошие годы, кстати, вспоминаю с теплом. Потом оказался менеджером у Александра Мелконова в компании «Синема», частоты под «Хит-FM» выбили, инициировал появление у нас радио «Шансон». Помню, как бегал в Москве по министерству с авоськами, в одной руке икра, в другой — рыба. Снарядили меня, вручал кубанские подарки! Много лет там, потом ушел в открытое плавание, открыл свою продакшен-компанию, снимаем фильмы. — Ты же еще статьи писал, интервью брал у рок-звезд, приезжавших тогда в Краснодар… — Писал я всегда. Параллельно работе. С начала 90-х. В газеты, потом на сайты. На московском Jamsession.Ru, портале Артемия Троицкого (теперь иноагента), я был единственным нестоличным автором, обозревал тяжелый рок. Читал все журналы о музыке. Самиздат даже был, позднее колонки на «Югополис» при Юре Гречко. Соцсети, в которых я стал общаться с серьезной журналистской братией, пишущей о музыке. Есть ипостась служебная, а есть… У меня ж и меломанское прошлое — я ходил на «Поляну» (культовый стихийный рынок, в основном рядом со стадионом «Кубань». — Прим. ред.), на «Блоху», сам поигрывал. Ну и у меня все родственники так или иначе связаны с культурой. А один из персонажей книги — мой дядя Владимир Дегтярев. — Там много про него, он столько сделал в 70-х! — Да, ВИА «Пламенные сердца», легендарная дискотека «Фонограф» и много чего еще. Это всё на моих глазах было. А после армии столько интересного в городе было! Перестройка же. Увидел огромный плакат про фестиваль панк-рока с участием очень известных групп, оказалось, это Эбергардт придумал, организовал и сам нарисовал афишу. Я пошел, там мы и познакомились с Эбером — так его все звали. — В книге об Александре Эбергардте очень многие вспоминают… — Сашка — настоящий герой. Уникальная личность и противоречивый персонаж. Обладатель редкой харизмы, которая пробивала разных начальников. На нас могли орать, ругаться, а он приходил и спокойно решал сложные вопросы. Организовывал клубы, их закрывали через время, шел в другое место и там открывал другое. Фестивали из ничего получались. Обучал и воспитывал музыкантов через штрафы, если так не понимали, об этом есть в книге. Его группу «Герои Союза» до сих пор помнят многие. Представьте, он был по-настоящему идейным человеком. Он мог много заработать и тут же всё потерять. Саша был гораздо выше тусовки. Я даже спрашивал, зачем ты тратишься вхолостую, а он на полном серьезе: «Поднимаю местную культуру». И результаты, пусть неоднозначные, были. — Настоящий культуртрегер, хотя тогда и слова такого не знали… — На Кубани и в советское время, да и сейчас, мне кажется, к культуре такое отношение… очень прикладное. Функциональное — или сопровождать пропагандистскую работу, или развлекать. А культура же очень разная. И то, о чем я написал и пишу, — будет продолжение про 90-е и двухтысячные — это и urban culture, и ростки самоидентификации. Это всё очень ценно. Только со временем начинаешь понимать, что это было на самом деле. А распространено забвение и обесценивание. Что в моменте, что позже. Вот для меня это равно преступлению. А у нас десятилетиями только Кубанский казачий хор на знаменах. Достойный, безусловно, но не он один же. И одновременно «казачье лицо» края, по которому нас можно идентифицировать, сейчас размывается. Дело не только в большой массе переселенцев в последние годы, в отсутствии культурной политики, наверное. Самость надо пестовать. — Ну, слушай, попала я в Краснодар в перестройку, еще висели повсюду лозунги правления партийного босса Медунова — «Кубанское — значит отличное». Двузначное слово — означает и лучшее, и иное. Тогда город был очень провинциальным. Может, и поэтому не оценивалось по достоинству новое? — Мне кажется, и люди сами себя не ценили. Вот, например, почти не осталось записей той поры. Были очень хорошие коллективы при различных клубах и ДК предприятий и вузов (кстати, где сейчас в Краснодаре достойные дома культуры для людей, кроме ДК железнодорожников?). Сочиняли музыку, песни, аранжировки делали, концерты. И не фиксировали. Ничего не сохранилось, за редким исключением. Почему-то в Омске или Свердловске (Екатеринбурге) было другое отношение к неофициальным течениям. Я сейчас занимаюсь по сути краеведением. Встречаюсь с участниками событий, записываю воспоминания, сижу в библиотеках и архивах, ищу фотографии и афиши. — Нельзя не отметить, что в книге не только про ВИА и молодежные дискотеки под патронатом комсомола, а потом про рок- и панк-группы. Большое внимание уделено филармоническим и ресторанным ансамблям… — Музыканты — люди свободолюбивые, могли перетекать из клубов и филармоний в коллективы при общепите. А там уровень был высокий. А тут у нас была своя особенность — существовала структура «сверху», ОМА — Объединение музыкальных ансамблей, много чего диктовавшая исполнителям. В кабаках работали сильные исполнители, например Александр Серов… — Помню фильм «Сувенир для прокурора» с эпизодом в ресторане «Интуриста», где он, уже звезда, поет… — До этого он больше десяти лет в Краснодаре и солировал, и играл. В филармонии сначала, потом в мотеле «Южный», своя «Бригада Серова» была. Кстати, в книге описана история, как предприимчивый Серов тайком выкупал водительские микрофоны из венгерских автобусов «Икарус» в ПАТП. А в «Интуристе» было шоу «Вечерняя фантазия», которое еще в 1984 году устроил легендарный импресарио Леонард Гатов. С этого варьете по сути и началось его знаменитое объединение «Премьера», считает саксофонист Эдуард Григорян. — В книге есть его воспоминания, да. Как и сотен других участников событий за много лет. И они непричесанные, очень откровенные, но иногда и противоречивые… — На самом деле в книгу вошла только четверть собранного материала. По разным причинам. И они как раз отредактированные, потому что ни объем «потоков сознания», ни лексика не позволяют всё перенести. Но канва-то событий одинаковая, а вот детали могут отличаться. Потому что отложилось в памяти по-разному, отсюда и многомерность этого «пазла». — Еще отмечу, что рассказано много смешных историй. Например, как в ВИА «Кубаночка» Петра Кайгородова пела «итальянская» солистка Анжела Маркони, как рок-металлисты приспосабливали собачьи ошейники, как милиция задерживала на концертах за аплодисменты стоя, как чудили «Гуляй, поле» на рождественских концертах Пугачевой и так далее. — Ну да, потому что это всё из первых рук, непридуманное. Такая была странная, но интересная жизнь. — В книге есть страницы про станицы, другие города Кубани и Адыгею. Про легендарные записи концертов Аркадия Северного в Тихорецке и Кущевской (где в ВИА пела мать одного из «цапков»), про фестивали в стране и крае (узнала, от какой птицефабрики выступал Александр Ткачев). То есть полно откровений, про которые не знают даже местные. Кто помнит, что в Краснодаре был химический комбинат со знаменитым ДК — клуб «ХимДым»? — Я вообще чувствую себя каким-то краеведом. Этот труд получился не музыковедческим, пошире. Благодаря этому проекту стал погружаться в народную культуру, вообще в историю. Скоро должно выйти продолжение «Ритмов южной окраины» — про кубанскую музыку Новой России.