Совладелец крупнейшего производителя сельхозтехники «Ростсельмаш» не верит в импортозамещение. Почему?

«Ростсельмаш» — один из главных российских производителей сельхозтехники с годовым оборотом в десятки миллиардов рублей — закупал в Европе тысячи видов комплектующих для комбайнов и тракторов. С введением санкций компания столкнулась с проблемами и прогнозирует снижение объемов производства на 30%. Совладелец завода Константин Бабкин в интервью 161.RU объяснил, почему считает, что в машиностроении страна скорее пересядет с западных деталей на китайские, чем обеспечит реальное импортозамещение. Константин Бабкин — российский предприниматель, глава холдинга «Новое содружество» (владеет группой компаний «Ростсельмаш»), президент ассоциации «Росспецмаш», председатель совета ТПП России по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики. «Страдаем по европейским и американским комплектующим» — Как сейчас обстоят дела с санкциями в машиностроении? — Каждый день ситуация меняется: то дополнительные санкции накладывают, выходят списки компонентов, запрещенных к поставкам, то компании решают подключиться к санкциям и останавливают поставки. То, наоборот, говорят, что передумали и будем работать дальше. Всё сложно. — Много ли деталей «Ростсельмаш» покупает за рубежом? — «Ростсельмаш» закупает тысячи позиций разных комплектующих. Одной детали нет — и трактор, комбайн уже нельзя произвести. Эти проблемы не имеют катастрофического характера, всё решается. Но как это будет решаться, насколько быстро, какие потери [произойдут] — сложно сказать. У меня слабая [надежда]: может, вообще по итогам года не будет спада производства, осенью наверстаем то, что потеряли весной и летом. Но ситуация непростая. — А какие комплектующие перестали поставлять из-за санкций? — Там большие списки: двигатели, элементы гидравлики, пластиковые элементы корпуса, редукторы, коробки передач и даже краска. — Откуда их привозили? — В основном страдаем по европейским и американским комплектующим. Много комплектующих брали из Европы — практически все позиции, что я перечислил. У нас есть партнеры в Евросоюзе по поставкам. Сейчас это заменяется на российское производство, на собственное производство «Ростсельмаша» и на производство, существующее в других странах. — Но довольно медленно заменяется? — Месяцы требуются, да. «Главная проблема — произвести машины» — А что с тракторным заводом «Ростсельмаша» в Канаде? — Он работает, спрос есть. Ситуация непростая: разрыв логистических цепочек, проблемы с поставкой комплектующих существуют и там. Но не из-за санкций и политических ситуаций, а в связи с ковидными ограничениями и общим кризисом западной экономики. Но тем не менее в этом году [завод в Канаде] работает лучше, чем в прошлом — больше производит. — То есть санкции его не коснулись? — Там обсуждался вопрос, ввести ли санкции, наказать как-то, применить какие-то неприятные меры к «Ростсельмашу» в связи с тем, что там русские акционеры. Но вроде отказались, санкций нет. Но никаких поставок тракторов и комплектующих из Канады в Россию нельзя производить, компания там работает автономно. Но работает. — В 2013 году Владимир Путин потребовал объяснить, почему вы производите тракторы в Канаде, а не в России. Вы написали открытое письмо, где рассказали, почему там выгоднее производить. Что с нынешними условиями, которые диктует рынок? Где удобнее производить? — Да, рынок в России освободился. Российским производителям стало проще из-за того, что конкуренции со стороны западных компаний меньше. Но сейчас главная проблема — произвести машины. А с этим есть [трудности]. Сейчас интрига состоит в том, чем будет заменена западная продукция — либо на российские продукты, либо то, что покупалось на западе, станут покупать на востоке. — Почему? — Я наблюдаю за ситуацией, смотрю, как реагируют поставщики компонентов [из России]. Они видят, что спрос увеличился, к ним прибежали покупатели, в четыре раза больше готовы покупать, чем в прошлом году. Говорят: «Хорошо, мы хотим увеличить производство, но нам нужно оборудование. Мы представляем, где это оборудование взять — но нам нужны деньги. Своих денег у нас нет, потому что производство комплектующих было многие годы не очень рентабельным». Брать кредит под 20% годовых для покупки станков будет только безумец. Поэтому они медленно наращивают производство. — И как может распределиться рынок комплектующих в машиностроении? — По моим ощущениям, 80% того, что мы покупали на Западе, будет покупаться на Востоке. [Только] 20% будет заменено на российские компоненты. У них [есть] слабое место: российский компонент по себестоимости получается на 30% дороже, чем можно купить в странах Азии. Для производства готовых машин государство запустило меры поддержки — субсидии на приобретение техники крестьянами, на транспортировку за границу. Но этих мер не применили в отношении комплектующих. И производство комплектующих [выходит] дороже, чем в других странах. — Вы сказали, что рынок освободился. Имели в виду John Deere и другую технику? — Да, [американский производитель] John Deere свернул деятельность, AGCO, многие мощные западные бренды ушли. Они занимали десятки процентов рынка. В «Стройдортехнике» они вообще доминировали. Я сейчас хожу по выставке строительной дорожной техники в Москве. Западных машин вообще нет, 90% китайских машин, 10% — российских. То, что было западным, станет восточным. Мы ведем не импортозамещение: один импорт заменить другим. Это сейчас вопрос такой… Ну не вопрос уже, а то, что можно видеть.