Как Новошахтинск пережил удар украинских БПЛА по нефтезаводу: репортаж

22 июня без объявления украинские дроны-камикадзе ударили по Новошахтинскому заводу нефтепродуктов. Атака беспилотников стала одной из главных новостей, но в самом Новошахтинске не удивились и не испугались — чего-то такого ждали последние восемь лет. Репортаж корреспондента 161.RU Григория Ермакова. По предварительной версии, которую озвучил губернатор Василий Голубев, завод атаковали два дрона украинского производства. Первый врезался в громоотвод и упал на территории завода. Второй через 45 минут спикировал на теплообменник, спровоцировав взрыв. После этого часть персонала эвакуировали, НЗНП приостановил работу. Министр энергетики России заявил, что происшествие не повлияет на поставки бензина и дизеля потребителям на юге страны. Руководство НЗНП назвало случившееся террористическими действиями. «Да куда двигаться?» На западе от улицы Крайней — кладбище и террикон закрытой 7-й шахты. На север — громада НЗНП. На юг — пустыри. А на западе — городская свалка и украинская граница. Дом Любови расположен в конце улицы — отсюда до Новошахтинского нефтеперерабатывающего завода меньше двух километров. Утром, когда муж уехал на работу, а младшего ребенка отправили в садик, у нее завязался телефонный разговор с сестрой. Звонок продлился недолго — до первого взрыва на территории НЗНП. Над предприятием поднялось черное знамя дыма. — Я сразу побежала собирать все документы, думала уже ребенка с садика забирать, что-то делать, — вспоминает Любовь. — Страшно было, конечно. Ее муж отмечает: ладно нефтезавод, еще ближе к их дому газоперерабатывающий. Говорит, если его взорвут, «то это всё». — Это тяжело. Засыпать, зная, что может быть удар по заводу. За детей страшно — старшему пятнадцать, младшему четыре. Да не то что по заводу, оно ведь и случайно прилететь в дом может, лупят как попало, — говорит муж Любови. На вопрос, хотела бы семья уехать отсюда — подальше от нефтезавода у самой границы с Украиной — Любовь в ответ спрашивает: «А куда?» Отвечаю: хотя бы в Новошахтинск. — Да куда двигаться? Мне кажется, если война начнется, то она везде начнется. Никуда не спрячешься. Некуда бежать. Улицу Крайнюю с Новошахтинском связывает дорога. Раньше здесь был девятый совхоз и небольшой поселок. Собственно, весь Новошахтинск в основном так построен — вокруг совхозов, шахт, заводов. Постепенно поселения начали сливаться в город. Как рассказывает пожилая горожанка Валентина: «Когда немцы напали, они сами терялись во всех этих поселках в поисках города Новошахтинска». Этим знанием с ней поделился батюшка из местного храма. — Тут часто летают. Я уже привыкла: всегда утром, всегда вечером. Как не жарко становится, на огород выхожу — и пролетают. Уже восемь лет шумит. Уже и не обращаешь толком внимания. Да и мы верующие, оно всё от Бога. Когда ребятки наши пролетают, я их всех провожаю, — говорит Валентина и показывает, как крестит улетающие самолеты. С крушением Союза шахты стали закрываться, а чернозем начали выкупать латифундисты. Как говорят местные, последний дом в этом экс-совхозе построили 25 лет назад. С тех пор люди в основном уезжают. Если это не вахтеры-съемщики, прибывающие работать на завод. «Вы не на то смотрите» В Новошахтинске привыкли к реву авиации над городом, перемещению техники по улицам. Еще в 2014 году окраины города подверглись обстрелу — был атакован пограничный блокпост. Как вспоминает другой житель улицы Извилистой, попросивший сохранить его анонимность, беспилотник зашел на завод с юго-востока. Но это не удивительно, пожимает плечами новошахтинец: восемь лет назад авиация Украины тоже «долбила по целям», делая крюк у Новошахтинска. — Я еще тогда, — говорит этот новошахтинец, работающий в агробизнесе, — в 2014 году удивлялся. А чего не бомбят нефтезавод? Стратегическая цель. Ну а потом узнал, что он там как-то с Медведчуком связан. По блокпосту били, по лагерю беженцев били. А завод не трогали. Вот Медведчука задержали недавно, так что понятно. Этого [удара] я ждал с 2014 года. Журнал Forbes в 2021 году включил НЗНП в список «200 крупнейших частных компаний России». Издание пишет, что заводом владел хозяин агрохолдинга «Юг Руси» Сергей Кислов, но в 2018 году он продал нефтяные активы. По данным издания, их купила жена украинского политика Виктора Медведчука — Оксана Марченко. Как минимум до 2021 год завод принадлежал его семье. В том же году украинские правоохранительные органы предъявили Медведчуку обвинения в госизмене. К самому заводу отношение у землепашца не очень — НЗНП стоит на лакомом куске, под которым «слой чернозема толщиной в целый метр». А его еще и расширяют потихоньку. — Когда нас тут всех на… наегорили, [бывший владелец завода] Кислов всю землю забрал, наш совхоз — мою землю, моего отца, который здесь сорок лет проработал и остался вообще без земли, — объясняет мужчина. По его словам, из-за завода балки засыпаются, реки иссыхают, а проходящая неподалеку железнодорожная ветка не дает машинам проезда на север. А к самому поселку у бывшего совхоза даже нормальную дорогу не проложили. Всё это тревожит предпринимателя куда больше ударов беспилотников по крупнейшему на юге России заводу нефтепродуктов. «Ну ударили и ударили». Когда восемь лет назад все началось на Украине — долго не спали, говорит мужчина. Потом как-то привыкли. — Вы не на то смотрите, понимаете? — одергивает меня предприниматель. — Я здесь всю жизнь живу. В этом поселке, конкретно тут, в совхозе, за все локальные конфликты погибли три человека. Один в Афганистане, другой в Чечне и третий вот, недавно похоронили с Украины. Это за последние сорок лет. А вот пройдитесь по совхозу и посмотрите сколько пустых дворов. Почему? От наркотиков. Да и работы не стало. Шахты закрыли, землю выкупили. А на НПЗ местные — в основном так, полы подметают. В основном там люди с Краснодара, Ростова. Официально, численность персонала НЗНП — полторы тысячи человек. После закрытия шахт — это крупнейшее предприятие города, которое необходимо еще и обслуживать — продуктами, техникой, услугами. Так что вместе нефтезаводом встали все сопутствующие бизнесы. Надолго ли — не ясно. ZZ июня У небольшого озера на окраине совхоза рыбачит седобородый мужчина. Отсюда хороший вид на белые трубы и синие корпуса Новошахтинского завода нефтепродуктов. Мужчина только приехал из центра, отдохнуть. Взрыва не видел, не слышал. Застал только дым. Рядом с рыбаком, в глине, возится сын — он периодически ввязывается в разговор и говорит, что у папы клюет. Но не клюет. Так что ребенок продолжает строить башню из грязи. — Что-то горело, да. Но мы ж туда не пойдем, нас туда не пустят, — коротко бросает он. — Люди вот говорят, что это нам подарок такой. К дню начала войны Отечественной. Оно ж началась когда — 22 июня. Вот и нам подарок сделали. Предприниматель, с которым общался в центре, тоже отметил совпадение. Только добавил: «Они же там все на Украине любят всю эту мистику, магию цифр, вот и придумали ударить». Пока едем по городу, обращаю внимание на дома — на многих мелом нацарапано «Z» или «V». Рука патриота не дрогнула даже перед руинами шахтерских домов Новой Соколовки. Наш водитель сетует: — На базаре был, так и там почти не говорили о том, что взрыв. Ажиотажа никакого по этому поводу не было. Только одно — как это так? Все видели, у всех снято, столько видео было не то что с пожара, а с того, как падал беспилотник. А где было ПВО? В центре Новошахтинска, возле памятника Ленина, через три часа после второго взрыва жизнь идет своим чередом. В городе жарко, прохожих немного. Кто ест мороженое на лавке в тени тополей, кто торопится с пакетами продуктов домой. Тратить время на разговоры с журналистами здесь не хотят. — Я не местная, так что по взрыву ничего рассказать не смогу. Я из ЛНР приехала, проездом тут. Ваши ж и ударили, наверное. Вот, смотрите, — женщина показывает мне фото, которое она, по ее словам, сделала сама. На кадре — рассвет над трассой, облака расходятся так, что в небе образуется сияющая буква «Z». — Вот такое же я в ЛНР видела. Над Красным Лучом, до того как он загорелся. Вот что это? Мистика? Или что? Как это понимать?