«Мы последние здесь помрем». Почему в хуторе Веселая Жизнь в Краснодарском крае жить совсем не весело

Между Краснодаром и Ростовом у федеральной трассы М-4 «Дон» находится небольшой хутор Веселая Жизнь. Это поселение в Павловском районе Кубани, о котором если и пишут в СМИ, то только в контексте самых смешных или необычных названий населенных пунктов России. Сам хутор популярностью среди туристов не пользуется, чего не скажешь о синем указателе вдоль трассы недалеко от кладбища, возле которого с заядлой периодичностью делают кадры.

Журналисты 93.RU отправились в Веселую Жизнь, поговорили с местными и узнали, как на самом деле здесь живут.

— Пожалуйста, не говори «Веселая жизнь», жизнь здесь давно разбитая. От прежнего хутора ничего не осталось, — говорит седовласая пенсионерка Алмаст, облокотившись на забор из профнастила, за которым находится ее дом.

Веселая Жизнь поделена платной трассой М-4 «Дон» на две части. Алмаст живет по правую сторону от дороги. Магазин, отель, Дом культуры — всё на другой стороне, через федеральную трассу. А здесь… Даже асфальта на дороге нет. По гравийной насыпи несутся грузовики с собранным урожаем, поднимая в небо пылевой вихрь.

По одну сторону от КАМАЗов — поле, засеянное сахарной свеклой, по другую — дома с участками по 40–60 соток. В некоторых из них давно уже никто не живет: покосившиеся деревянные заборы всё больше тянет к земле, а фасады саманных домов позволяют разглядеть, из чего они были построены десятилетия назад — от соломы до глины.

— Фуры несутся день и ночь. Пыль такая, что дышать невозможно, — продолжает пенсионерка. Ей пришлось разложить возле дома автомобильные шины, чтобы грузовики не подъезжали близко. — Магазин всего один, и то далеко, и там всё дорого, а ведь тут одни пенсионеры живут. А пенсия маленькая… 14 тысяч рублей. Я раньше куриц держала, а сейчас не могу, корма слишком дорогие.

Алмаст переехала вместе с мужем в хутор Веселая Жизнь почти 40 лет назад, после сокрушительного землетрясения в Армении. В декабре 1988 года за считаные секунды оказались разрушены несколько городов, включая Ленинакан (сейчас — Гюмри), где они жили. В кубанском хуторе семья купила хату, завела хозяйство — держали свиней, коров, кур, тогда еще работал совхоз и народу было много. Жизнь была «более-менее», вспоминает пенсионерка. Но со временем всё пришло в упадок.

Муж Алмаст умер 15 лет назад, сыновья разъехались, ведь работы и перспектив в хуторе нет. У младшего уже своя семья, дети, а старший погиб на военной операции на Украине год назад. Алмаст осталась одна.

— Сына нет, и сил у меня нет… Кому нужен здесь дом? Да, участок 59 соток, но всё здесь запущено давно. А уехать и бросить тоже жалко. Вода у меня в колодце, набираю в тазики и несу домой. Газ вот весной нам протянули, но толку? Стоит труба у забора, а чтобы до дома довести, пару метров, это мне еще 200 тысяч рублей нужно. А где я такие деньги возьму? Я плачу за воду, свет, дрова покупаю, а ведь еще кушать хочется… Собака и то лучше меня живет, — говорит женщина, показывая на свою дворнягу, которая сидит на цепи и без остановки лает, не принимая нас, чужаков.

В самом хуторе после закрытия ферм и совхозов работы нет. Но, как говорят местные, если хочешь — найдешь, где заработать.

— Я быков держу, а потом вместе с женой мясо продаем, пенсию получаем… Нам хватает, — рассказывает Армен, в хуторе долгое время жил его отец, а он переехал следом из Армении 40 лет назад, раньше работал на ферме. — Дороги не хватает, но кто я, чтобы жаловаться… А так спокойный у нас хутор, нет ни алкашей, ничего такого.

На заработки большинство едет в райцентр — станицу Павловскую. На машине туда из Веселой Жизни ехать около 20 минут. Но льгот для проезда по платной трассе у местных нет, хочешь проехать — плати как все. Для легковушек в одну сторону с понедельника по четверг 270 рублей, с пятницы по воскресенье — 330 рублей.

Ближе всего к хутору из более развитых населенных пунктов находится станица Новопетровская. На машине ехать 12 минут. Туда из Веселой Жизни возят в школу детей на специальном автобусе. Там же располагается крупное фермерское хозяйство — агрохолдинг Василия Толстопятова. На предприятии работают около пяти хуторян, за ними приезжает транспорт.

Попасть в левую часть хутора Веселая Жизнь можно благодаря развязке, которая проходит над платной дорогой. Выезжая, сразу видишь, как любят говорить чиновники, «точки притяжения» хуторян — обшарпанный Дом культуры с красной металлической дверью, рядом с ним выцветшая детская горка, качели и футбольное поле.

Прямо за ДК — почта, медпункт, а через дорогу расположились отель и магазинчик. Всё находится в двух минутах ходьбы от федеральной трассы.

Чуть дальше, в пяти минутах, кладбище. Рядом с ним тот самый известный синий указатель «Веселая Жизнь» со стрелкой в сторону могил.

Дом культуры работает пять дней в неделю с 10:00 до 20:00. Дверь нам открывает Галина Леонтьевна, уверенная женщина с поставленным голосом. Встречать журналистов для нее не в новинку. На днях приезжал «Первый канал». Снимали хутор полдня, но, как говорит Галина, «пустили в эфир из-за названия» и то всего на пару секунд.

— В 1988-м, когда сюда приехала из Семикаракорска Ростовской области, мне был 21 год. Здесь вообще не было ни одного пустого двора. Мне хутор сразу понравился, я была в восторге, людей очень много было, но опять же, и работа была, и школа, и садик был, а теперь руины одни. Я раньше была заведующей на ферме, а как в 2004–2006-м стали всё закрывать, переучилась и пришла работать в ДК. Нас тогда здесь 12 человек работало, все постановки могли сами делать. Сейчас вот вдвоем работаем, коллега в отпуске.

В Доме культуры на входе установлена экспозиция: за небольшим забором из веток в поле из подсолнухов сидит семья — казак с балалайкой и казачка с грудным ребенком на руках. На стенах — стенды с фото, где дети и взрослые танцуют и поют в разные годы, сверху надпись «жизнь клуба».

На другой стене чуть выцветшие портреты Владимира Путина и губернатора Вениамина Кондратьева. Рядом уголок патриотизма с фотографиями ветеранов Великой Отечественной войны и участниками последующих военных действий. Галина Леонтьева показывает рукой на фото молодого мужчины в камуфляже. Это Олег, он раньше тоже работал в Доме культуры, в 2008-м участвовал в грузинской войне, а не так давно ушел добровольцем на военную операцию на Украине, лишился ноги.

Главное место в ДК — просторный актовый зал со сценой, десятками сидений. На тюле закреплена бумажная надпись «Лето–2025». Последний раз ремонт здесь делали почти 20 лет назад, но так и не скажешь, интерьер хоть и скромный, но ухоженный. Четыре года назад в ДК провели газ, до этого топили дровами, а в этом году, например, покрасили краской деревянный пол, но за лето он подстерся.

По словам Галины, раньше в Доме культуры занималось больше детей, а сейчас «наступили годы, когда сказался демографический спад». Но всё равно работа есть, Галина играет с ребятами и учит стихи и песни, чтобы давать концерты по праздникам.

На сцене стоят барабанная установка и электропианино. Их, по словам сотрудницы ДК, купил Юрий Смирнов, которому принадлежит местная гостиница. В 2021-м, как писала газета «Единство», Юрия Смирнова признали предпринимателем года в Павловском районе.

— Это очень хороший, добрый человек. Он первый провел интернет в хутор, тогда все дети сидели под гостиницей. Он сам в молодости занимался музыкой и закупил нам аппаратуру, вот детки приходят, бесплатно занимаются вместе с музработником из школы искусств станицы Павловской.

В Веселой Жизни сейчас живет чуть больше 200 человек, из них детей до 18 лет — около 40. Галина ранее обращалась к краеведам, изучала архивы и спрашивала у старожил историю хутора, но многого узнать не удалось. Первая хата была построена в 1924-м. Когда хутор стал застраиваться, существовало четыре хозяйства. Уже в послевоенные годы все совхозы слились в одно хозяйство «Веселая Жизнь», так за хутором закрепилось такое необычное название, хотя еще в 1988-м в паспорте у Галины написали, что зарегистрирована она в хуторе Веселом. Откуда после взялась «жизнь», история умалчивает.

Сотрудница Дома культуры не скрывает, что вместе с мужем думают о переезде ближе к больницам — в станицу Павловскую. Там же живут дети Галины. Но денег на это нет. Оклад женщины в ДК — 16 тысяч рублей, есть еще сельская надбавка 3000 рублей и стимулирующие, но этого не хватает, спасает то, что супруг Галины тоже работает.

— Мы же думали, что всегда будет хорошо в хуторе. У меня здесь дом благоустроенный, 27 соток огород и чуть меньше сам двор. А сейчас я это всё продам максимум за материнский капитал, а в Павловской за эти деньги только кучу глины куплю. Там дома — от 4 миллионов рублей. У нас вот одной семье в хуторе просто несказанно повезло — дом с участком за 1,7 миллиона рублей продали.

При этом Галина живет на той стороне хутора, где заасфальтирована дорога и давно проведен газ.

— Просто никто не купит. Молодежь же не поедет сюда. Я еду на работу — никого на улице, с работы — тоже никого. Ну вот детишки ко мне прибегут ближе к пяти играть на площадку. А раньше клуб уже закрывать надо было, а молодежь всё шла, то в теннис играть, то на дискотеку.

Провожая нас, Галина рассказывает, почему фасад клуба так страшно выглядит. Как оказалось, к Олимпиаде в 2014-м их заставили содрать слой штукатурки, подготавливая к ремонту. Но до работ дело так и не дошло.

Перейдя дорогу, видим самое красивое здание в Веселой Жизни — это гостиница того самого Смирнова. Белый фасад, бордовая кровля и арочные пластиковые окна. Рядом находятся парковка и небольшой газон, где пасутся куры и петухи.

Внутри тихо, за ресепшеном никого. Возле лестницы у гладильной доски стоит женщина в спортивных бриджах и футболке, разглаживая чистые полотенца и белье. Это местная жительница Марина, в хуторе она живет с тех пор, «как замуж вышла» — с 1983-го. Супруг на пенсии, но продолжает работать охранником в станичном колхозе.

— Пенсии мало — 14 тысяч рублей. Приходится работать, надо же и детям помогать. Сутки работаю, двое дома. В сезон получаем до 70 тысяч, когда все 15 номеров заполняются. Люди едут на море, останавливаются переночевать. А по поводу условий жизни здесь… Свет, газ, вода — всё есть. А куда нам ехать? Жилье же не купишь, — рассказывает Марина, в молодости она работала в детском саду, но в 89-м его закрыли.

В соседнем здании на первом этаже находится магазин, но во время нашего визита он был закрыт. На двери от руки записка от некого Петра, что он «уехал за товаром» и «может опоздать». На втором этаже здесь также находятся номера. Но, как рассказывают местные, здесь живут не постояльцы, а беженцы из Херсона. Уже три года. Так и неясно, что с ними будет дальше. Программа по выдаче сертификатов на жилье закрыта почти два года назад.

Дальше по улице с двух сторон расположены дома с большими участками, кое-где еще кукарекают петухи. Встречаются и заброшенные строения. Например, в одном из них на веранде среди выбитых окон стоит кресло и разбросан мусор. Кажется, это место стало своеобразным филиалом ДК для подростков.

У одного из домов женщина открывает дверь красной машины. Это медработник Елена, она живет в Веселой Жизни 20 лет. Медпункт работает с 08:00 до 15:20, но женщина помогает людям в любое время. В месяц она зарабатывает около 55 тысяч рублей, считая федеральную выплату в 30 тысяч рублей. Ее выплачивают медработникам, которые проживают и работают в населенных пунктах, где живет мало людей. Как говорит Елена, 30 тысяч — это «манна небесная». Она смогла выучиться на права и приобрести подержанную машину, так получается куда быстрее доехать до больных.

— Что бы ни говорили, мне здесь нравится. Конечно, когда ушел колхоз, мы немного зависли, но потихоньку живем, изменения есть. Но хутор вымирает. Было раньше под 100 детей, сейчас 40 ребят до 18 лет. В 2022-м родились двое, в 2023-м — еще двое, в 2024-м — один, — рассказывает Елена.

Жители, с кем нам удалось поговорить, уверяют, что раньше здесь и правда было весело. Вспоминают прошлое и с тоской смотрят по сторонам, будто с их молодостью отсюда ушла и та самая веселая жизнь.

— Женщины, доярки, свинарки, на работу идут — поют, с работы идут — поют. Все активные были, позитивные. Кто-то решил себе хату сложить, с фермой собрались, замесили саман, все дружно взялись и помогли дело сделать, — вспоминает Галина из Дома культуры. — А сейчас… Все нормальные люди в городах же, повыезжали, и детей туда же. Мы ж своих тоже повыпихивали в города, не оставили здесь. Наверное, мы последние здесь помрем и всё уже.