Стакан гноя и заражение опасной инфекцией. Краснодарка с онкологией заявляет о халатности врачей, но ее не слышат

Екатерине Грибковой в краснодарском онкодиспансере провели операцию по удалению злокачественной опухоли в области груди и быстро выписали. Уже спустя пару дней ей стало плохо. Женщина жаловалась на самочувствие врачам в поликлинике, куда ходила на перевязки, но ее не слышали. Как итог — экстренная операция, стафилококк, гной по всей груди и адская боль.

Екатерина жаловалась в различные инстанции на действия врачей, которые вовремя не оказали ей помощь, но в ответ пришли лишь отписки. Женщина, продолжая бороться с онкологией, попутно вынуждена сражаться с кубанской системой здравоохранения. 93.RU рассказывает историю пациентки ниже.

Екатерина Грибкова жила в Анапе, успешно работала риелтором и попутно воспитывала сына-подростка. По образованию женщина клинический психолог, но, как она сама говорит после пережитого, «нервная система на пределе».

Еще в 2023 году в Анапе во время диспансеризации у Екатерины обнаружили опухоль в области груди. Врачи заключили, что это новообразование не страшно, и предложили медикаментозное лечение. Но боль не ушла. В 2024-м женщина вновь обратилась за помощью, в итоге в апреле 2025 года в краснодарском краевом онкодиспансере Екатерину прооперировали. Через пару месяцев боль вернулась: как вспоминает женщина, это ощущалось так, как будто раскаленными иголками кто-то колет в области левой груди. Вновь начались обследования, и к концу ноября 2025 года у Екатерины обнаружили раковые клетки.

С осени 2025-го Екатерина переехала вместе с сыном в Краснодар. Устроиться на работу с онкозаболеванием проблематично, никто не хочет брать сотрудника, которого нужно будет отпускать постоянно в больницу. Сейчас женщина с ребенком живет на съемной квартире на алименты.

13 января 2026 года Екатерине сделали операцию по удалению злокачественной опухоли в краевом онкодиспансере № 1. Уже 15 января женщину выписали. Ей назначили ходить на ежедневные перевязки в поликлинику № 16 на улице Московской недалеко от места жительства. После выписки Екатерина начала пить антибиотики, но даже при приеме таблеток к 17 января у женщины поднялась температура и на протяжении 10 дней не спадала.

«После операции было дико больно. Рука практически не поднималась. Мне врачи говорили, что ставили большое количество уколов с обезболом, и всё равно это не помогло. Меня выписали с разрезом на груди в 20 сантиметров, еще даже двое суток полных не прошло, у меня рука так и не шевелилась нормально», — рассказала 93.RU женщина.

Сначала Екатерина ходила на перевязки к обычным хирургам, потому что хирург-онколог была в отпуске. 20 января врач Татьяна Полякова вернулась на работу, и пациентка немедля пожаловалась на свое самочувствие. Но в ответ услышала, что это невралгия.

«Я продолжала ходить на перевязки, мне становилось всё хуже. 27 января я пришла и уже попросила направление на госпитализацию. Грудь опухла и покраснела, а левой рукой было очень больно шевелить. На что врач мне сказала, что не видит гноя и меня не с чем отправлять на госпитализацию. Хотя периодически из шва выходили выделения, в том числе из дренажа», — вспоминает Екатерина.

Врач сказала пациентке, что если на следующий день станет хуже, то там уже «что-нибудь придумаем». Но на перевязку 28 января Екатерина так и не пришла.

«Вечером 27 января мне стало еще хуже. Температура поднялась до 38,5. Я одна живу с сыном, ребенок сильно испугался. Я хотела вызвать скорую, но дежурная сказала, что бригаду ждать 3–4 часа. Поэтому я вызвала такси и сама поехала в больницу скорой медпомощи на 40 лет Победы (БСМП)».

В приемном покое БСМП Екатерину осмотрел хирург, затем женщину отправили на ЭКГ, УЗИ и провели экстренную операцию. Часть тканей в груди уже начала отмирать.

«Во время операции, когда мне вскрыли шов, который наложили в онкодиспансере, обнаружили там большое количество гноя и золотистый стафилококк (об этом говорится в выписке из больницы. — Прим. ред.)».

3 февраля хирург-онколог Татьяна Полякова позвонила Екатерине, чтобы узнать о ее самочувствии и сроках выписки (запись разговора есть в распоряжении редакции). В ходе беседы врач заявила, что во время жалоб пациентки пунктировала грудь, но «там была чистая лимфа». В ответ Екатерина заметила, что гной тем временем уходил вниз, к ребру.

Женщина также поделилась с врачом своим страхом, что могла не пережить ту ночь, когда воспаление дошло до пика и сын остался бы без матери. На это Полякова ответила: «Не переживайте, такого бы не было, я бы вас 28-го отправила [на госпитализацию] по-любому». Позднее, уже в середине апреля, на «Госуслуги» Екатерине пришло уведомление о составленном врачом эпикризе, где описаны перевязки с 22 января, хотя врач-онколог принимала пациенту с 20-го. Данных о повышенной температуре там нет.

«Когда мне поставили рак, я это приняла спокойно. Внутри был штиль, как ни странно. Ощущение, что это лишь косвенно меня касается. Да, был момент, когда я разревелась, но быстро прошло. Я больше испугалась, когда у меня началась интоксикация после экстренной операции, температура была под 40, кровь была уже отравлена, пришлось делать промывку».

В выписке из больницы скорой помощи сказано, что у Екатерины диагностировано нагноение послеоперационной раны, а также флегмона грудной клетки и туловища — это значит, что гной не был сконцентрирован в одном месте, а растекся. Во время экстренной операции, по данным БСМП, выделилось до 150 миллилитров гноя. При этом, по словам Екатерины, лично врачи говорили о 400 миллилитрах.

Из БСМП Екатерину выписали только спустя две недели. У пациентки остались огромные швы на левой груди, из-за удаления тканей она теперь значительно меньше правой. Так у женщины появился новый комплекс: асимметрия бросается в глаза.

Сразу после операции врачи БСМП, как и требует протокол, передали в Центр гигиены и эпидемиологии Кубани информацию о заражении стафилококком пациентки после операции онкодиспансере и наблюдения в поликлинике № 16. Началась внутренняя проверка. Также после выписки Екатерина сама обратилась с жалобами в различные инстанции.

В Роспотребнадзоре Кубани заявили, что было проведено эпидемиологическое расследование в отношении онкодиспансера № 1 и поликлиники № 16, но «нарушений санитарного законодательства не выявлено». Результаты лабораторных исследований в норме. Акт расследования показать не могут: по действующему законодательству такое пациентам не предоставляют.

«Я не удивлена, что они ничего не нашли. Оперировали меня 13 января, стафилококк обнаружили 30-го, проверки начались еще позже. Конечно, там уже ничего не найдут. Меня больше волнует вопрос халатного отношения, то, что врач игнорировал мои жалобы и довела до такой ситуации. То есть, если бы я 27-го числа не поехала в больницу сама, неизвестно, что бы было на следующий день. Я благодарна врачам БСМП, которые действительно помогли мне и ежедневно проверяли, как я себя чувствую».

После начала расследования с Екатериной связался заведующий отделом организации медобслужования населения краевого онкодиспансера № 1 Владислав Зов (запись разговора есть в распоряжении редакции. — Прим. ред.). По словам Зова, у золотистого стафилококка очень маленький инкубационный период — 3–5 дней, поэтому маловероятно, что Екатерину заразили в онкодиспансере. В ответ женщина говорит, что операция прошла 13 января, а 17-го у нее уже поднялась температура. То есть временной промежуток сходится.

«Впервые с таким сталкиваюсь за годы работы здесь. У нас всё четко, у нас все эпиднормы соблюдаются», — заявил Владислав Зов в разговоре с Екатериной.

В поликлинике № 16, в ответ на жалобу Екатерины о халатности врачей заявили, что «нарушений в оказании медицинской помощи Грибковой Е. И. не выявлено». В Минздраве Кубани также заявили, что помощь оказана «в соответствии с выставленным диагнозом, клиническими рекомендациями, стандартами». В прокуратуре жалобу переадресовали в Росздравнадзор, где перенаправили в страховую компанию. Ответ от страховой Екатерина еще ждет.

Наша собеседница отправила обращение и в следком Прикубанского округа. Но ответа пока нет.

В конце апреля женщина завершила прохождение лучевой терапии. К счастью, ей удалили опухоль на начальной стадии развития онкозаболевания. Но впереди у Екатерины пятилетняя гормональная терапия, а вместе с тем разбирательства с Министерством здравоохранения региона. Сейчас женщина готовит иск в суд с требованием о компенсации морального и физического вреда.

«У меня нет никого из близких в Краснодаре, я с сыном одна, но я понимаю, что одной мне в этой войне с системой не выиграть».