«Нам говорили, если что случится — заплатят». Почему бойцам, раненным в ходе спецоперации, отказывают в выплатах

В середине июня мы рассказали историю двух контрактников, у которых врачи ростовского 1602-го военного госпиталя отказались зафиксировать контузию, диагностированную луганскими медиками. Позже один из них — Дмитрий Луньков — вернулся в Ростов, чтобы забрать документы и пройти другую военно-врачебную комиссию. В госпитале выяснилось, что в больничном журнале нет записи о ВВК, на которой ему отказались подтвердить контузию. То есть заключение осталось у Лунькова на руках, но по больничным документам его как будто не было — так утверждает контрактник. Случай Лунькова проверяет военная прокуратура. 161.RU расскажет еще о нескольких военнослужащих, которые, не сумев отстоять свою правду на врачебных комиссиях, обратились в редакцию. Мы покажем, какие причины находят ростовские врачи, чтобы не фиксировать травмы, при которых положены компенсации от государства. В начале марта президент Владимир Путин заявил, что всем раненным на Украине выплатят пособия — «за ранение, травму или контузию». Максимальный размер федеральной компенсации — 3 миллиона рублей. Регионы начисляют дополнительные выплаты. 1. Не считаются с мнением врачей из Донбасса История, похожая на случай Дмитрия Лунькова, произошла с Николаем (имя изменено по просьбе героя). Весной рядом с ним упал снаряд — боец потерял сознание, его откинуло назад. С поля боя Николая вытащили товарищи и отправили в Луганск. Военнослужащий вспоминает, что в дороге несколько раз терял сознание. В Луганске контрактнику дали «форму-100» с указанием, что у пациента есть закрытая черепно-мозговая травма. Вскоре его на вертолете отправили в Ростов. Во время боя он потерял документы — паспорт и военный билет. В госпиталь он прибыл без документов, его командование считало, что он пропал без вести. По его словам, врач в ростовском госпитале грубил ему, говоря, что «он здесь начальник». Итог: в выписном эпикризе Николаю написали, что до 6 июня его не осматривал невролог, потому что контрактника якобы не было в отделении. Сам военный утверждает, что территорию больницы не покидал. В госпитале Николаю диагностировали астено-невротический синдром, по которому выплата не положена. Оригинальную справку из Луганска, подтверждающую ЧМТ, ростовские врачи забрали. На руках у контрактника осталась только копия. Из-за этого, по его словам, он не может обжаловать решение врачей. — Нам говорили, что если что-то случится, то деньги точно заплатят. Меня это мотивировало, — признается военнослужащий. — Я шел в бой с мыслью, что если вдруг со мной что-то случится, то пусть хотя бы деньги заплатят моей бывшей жене или дочери, чтобы они жили нормально. 2. Документы то есть, то нет На проблемы с документами в ростовском военном госпитале жалуются и другие контрактники. Сергей (имя изменено) ехал в БМП, которая 7 мая подорвалась на мине. Водитель погиб, Сергей и другие солдаты получили ранения. Контрактника эвакуировали в ростовский военный госпиталь, где оформили справку о полученном ранении. Но позже и справка, и все данные о первоначальном диагнозе исчезли. Сергей обратился к правозащитнику Роману Пронину, который направил жалобы в Генеральную прокуратуру и другие органы. В итоге справка нашлась, выплату контрактник получил. Александр (имя изменено) под обстрелом вытаскивал Сергея и других солдат из подбитого БМП. Бойца контузило, но травмы так и не зафиксировали документально. Теперь контрактник вместе с правозащитником Прониным добивается справедливости. 3. Травмы нет, если на нее не смотреть Окоп, где находился Владислав (имя изменено), попал под удар украинской артиллерии. После одного из взрывов Владислава выбросило из окопа. По его словам, он получил контузию и термический ожог. Правозащитник Пронин добавил, травмы контрактника в Ростове проигнорировали и отправили в Волгоград. — Владислав даже получил государственную награду — медаль Жукова. Но в оформлении справки о ранении военные медики всё равно отказали ему, — говорит Пронин. — После неоднократных моих обращений как в Министерство обороны, так и в органы военной прокуратуры, военными медиками в итоге была оформлена справка о ранении для решения вопроса о выплате согласно указу президента. Деньги он получил. 4. «Нестраховой случай» По словам Романа Пронина, он постоянно сталкивается со случаями, когда медики ссылаются на то, что ранения контрактников не входят в перечень травм утвержденных постановлением правительства № 855 от 1998 года. Согласно этому документу, например, черепно-мозговые травмы и сотрясения можно зафиксировать только в первые трое суток с момента получения. — Очень многих ребят с полученными ранениями просто опрокидывают военные врачебные комиссии, при этом ссылаясь на то, что это не страховые случаи, не входят в перечень травм, утвержденных постановлением правительства, — говорит Пронин. 5. Нужна справка из плена Роман (имя изменено) попал в плен в конце февраля: его бронетранспортер подбили, военный потерял сознание, очнулся в застенках с гудящей головой. Его болезненное состояние подтверждает боец, который вместе с Романом сидел в СИЗО города Днепра. В начале апреля Романа обменяли — после 45 дней в заключении. Когда боец вернулся в Ростов, то его решили отправлять в больницу — врачи не верили, что была контузия. Сотрудники одной из ростовских военных поликлиник даже попросили у Романа справку из украинского плена — оказывали ли ему медицинскую помощь, а если нет, то почему. В начале июня Романа всё же положили в новочеркасский филиал 1602-го военного госпиталя, но ВВК не назначили. Как рассказал контрактник в интервью 161.RU, военные врачи не указали в его медкарте ни одну из жалоб. При этом обследование в ОКДЦ, проведенное через два месяца после боя и попадания в плен, показало целый набор проблем: посттравматическую энцефалопатию, астенический, вестибулоатактический синдром, посттравматическую головную боль, тревожное расстройство, инсомнию. Это система? — К сожалению, получается так, что отказ в оформлении документов на денежные выплаты или же игнорирование факта получения военнослужащими травм при непосредственном выполнении служебных боевых задач принял систематический характер, — считает Роман Пронин. Но по словам правозащитника, в нескольких случаях после обращений в надзорные органы ситуация разрешалась — справки находились, а выплаты назначались. — Это указывает на то, что в военных госпиталях могут иметь место нарушения прав и требований закона, но при обращении в надзорные органы, в случае наличия данных нарушений, вопрос может разрешиться положительно, — добавил он. Пронин советует военнослужащим, оказавшимся в похожих ситуациях, не молчать: обращаться к юристам или в военную прокуратуру. P.S. Военная прокуратура гарнизона Ростова-на-Дону завершила проверку по заявлению Дмитрия Лунькова и 27 июля направила ответ правозащитнику Пронину. Согласно документу, прокуратура изучила выводы луганских врачей. В итоге ведомство пришло к выводу, что в ростовском ВКГ нарушили закон. Представление вынесли как начальнику 1602-го военного госпиталя, так и командиру войсковой части. «Последнему указано на необходимость организации мероприятий, направленных на рассмотрение вопроса о выплате Лунькову денежных средств, согласно указу [президента]», — говорится в ответе военной прокуратуры. Все герои публикации, чьи имена скрыты, готовы общаться с сотрудниками военной прокуратуры. Их данные есть в распоряжении редакции или правозащитника Романа Пронина.