Если государство скажет «до свидания». Больше 100 человек рискуют остаться без единственного жилья в Краснодаре

Запах канализации бьет в нос сразу же, когда заходишь в подъезд коммуналки на улице Станкостроительной в Краснодаре. Это типовая четырехэтажка, построенная в 60-е годы.

Под ногами скрипят затертые неровные доски, покрашенные в коричневый цвет. На стенах подъезда висят памятки на случай атаки беспилотников и всяких других бед. Правда, убежища здесь нет. Если и прятаться, то только в темном общем коридоре, источниками света в котором служат свисающие с потолка лампочки и окна с мутными стеклами в обоих концах коридора. Они явно не справляются со своей основной функцией.

Слева и справа по коридору — ряды небольших комнаток — по 17 и больше квадратных метров. В левом конце — кухня, в правом — помывочная и туалет. И так на всех четырех этажах. Всё общее.

Пару лет назад это «убитое» общежитие национализировали вместе с заводом. Теперь государство требует с людей заплатить сотни тысяч рублей за каждый день проживания. Журналист и фотограф 93.RU побывали в общежитии и поговорили с людьми. Рассказываем о большой проблеме жителей небольшого «нежилого общежития».

«Чувствуете запах, — говорит немолодой мужчина в синей куртке, житель этой коммуналки. — Это канализация. Весь дом „ходит под себя“… Так и живем».

Он и другие жильцы, а это более 54 квартир-комнат, в сентябре 2026 года получили «письма счастья». В них — требование Росимущества оплатить около миллиона рублей с каждой квартиры за фактическое проживание.

«Если бы у нас были деньги, мы бы здесь не жили. Здесь люди селятся не от хорошей жизни», — говорит Ирина, жительница общежития. Она должна государству почти миллион рублей за комнатку немногим больше 17 квадратов. Здесь она живет вместе с ребенком.

Общежитие на улице Станкостроительной, 6 изначально строилось для сотрудников Южного завода тяжелого станкостроения имени Седина. В 2023–2024 годах суд национализировал активы завода и признал приватизацию предприятия в 90-х годах незаконной. Так это общежитие в числе прочих активов перешло в собственность государства в лице Росимущества.

«Получается, мы перешли в собственность вместе с нашим общежитием», — шутят местные.

После национализации Росимущество выставило жильцам миллионные требования за «фактическое пользование» общагами. Удивительно, но на кадастровой карте этот дом почему-то считается нежилым. Хотя у жильцов здесь есть прописка: жилыми считаются только комнаты. И у каждой есть свой кадастровый адрес.

Здесь есть общедомовое имущество в виде кухонь (в одной из которых живут люди, а в остальных — тараканы), душевых и туалетов. Здесь есть двор, коммуникации, газ — все признаки жилого помещения.

Здесь даже есть управляющая компания, которой люди платят за содержание этого имущества и наем жилья — по 8–10 тысяч рублей в месяц. Более того, жильцы фактически покупали право снимать здесь «квартиру». Кто-то отдал за это 300 тысяч, а кто-то — 800 тысяч рублей.

Договор о найме люди заключали с управляющей компанией «Седин-общежития». На деле же люди просто клали деньги на стол и получали типовой договор найма. Каждый год он продлевался. Но с лета 2025 года управляющая компания перестала присылать людям документы на продление. С этих пор, считает Росимущество, и началось «фактическое пользование», рассчитанное по формуле Росстата (стоимость одного дня аренды жилья или коммерческой недвижимости) — площадь, помноженная на ставку госоргана.

Так, за комнату в 16,2 квадратного метра с жильцов требуют платить 1,5 тысячи рублей в сутки. А всего с января 2025-го — 902,5 тысячи рублей.

«Пусть те, кто спустил нам эту бумажку из Москвы, сами приедут и посмотрят, за что они хотят эти миллионы», — говорит одна из местных жительниц — кандидат биологических наук, многодетная мать и пенсионер Татьяна Владимировна. Она живет здесь уже восемь лет.

11 сентября 2026 года жители комнат начали получать письма. Все в один день. В каждом Росимущество требует плату за фактическое пользование имуществом. На оплату задолженности людям дали пять суток, в противном случае ведомство потребовало освободить помещения. Что произойдет, если люди не съедут, непонятно. Официального решения суда о выселении нет. Или о нем пока никто не знает.

«Дальше суд… выселение… Что будет, мы не знаем. Откуда брать эти миллионы — тоже. Здесь более 54 квартир. Некоторые подсобные помещения переоборудованы. Получается, что в месяц с одного только общежития Росимущество требует около 50 миллионов. Это только за один месяц», — объясняет Татьяна Владимировна.

Обозначенные Росимуществом пять дней давно прошли. Других писем жителям не приходило.

«Мы писали в Росимущество. Просили разъяснить статус дома, просили заключить прямые договоры найма. Нам просто не отвечают. Я звонила туда, мне сказали: „Мы не знаем, что с вами делать. Ваше письмо никто не рассмотрел“. Попросила записаться на прием. Они записали… на 2 декабря», — говорит другая жительница коммуналки, Наталья.

Каждый месяц жильцы оплачивают счета по квитанциям управляющей компании «Седин-общежития». Недавно строка найма пропала. Но по факту ее просто перенесли в другую статью расходов.

«Мы до сих пор не знаем, кому платить», — продолжает Наталья.

Наталья поселилась в этом общежитии в 2021 году. Шестью годами ранее она покидала родной Артемовск (Бахмут) Донецкой области вместе с тремя детьми как украинская беженка. Сейчас у нее есть российское гражданство. А ее родного города нет. На карте его увидеть можно, но во время СВО от него ничего не осталось. Люди там больше не живут.

«В 2014 году мы бежали куда глаза глядят. С чемоданом и тремя детьми. Там, в Артемовске, я продала дом. То, что от него осталось. В Краснодаре у меня родился четвертый ребенок, — рассказывает Наталья. — Если бы у меня был миллион, который от меня требует Росимущество, я бы взяла ипотеку лучше».

После переезда семье нужна была прописка, чтобы банально устроить детей в школу и детский сад.

«Увидели объявление, что продается комната от завода „Седин“. Небольшие средства были от продажи дома в Артемовске. Но уже тогда даже в соседней Адыгее квартиры стоили по 6 миллионов. Денег таких у нас не было и нет. За договор на аренду коммуналки я заплатила 380 тысяч рублей. И еще 20 тысяч рублей за прописку — это с человека», — продолжает женщина.

При заселении семье предложили еще одну комнату для детей — за 450 тысяч рублей. А в 2022 году в Краснодар перебралась ее мать — 66-летняя Лариса Николаевна. Во время разговора пожилая женщина стоит на темной небольшой кухне и смотрит прямо перед собой, кивая на каждую фразу дочери. За нее в основном рассказывает Наталья.

«За 500 тысяч рублей мы „купили“ комнату маме. Правда, пришлось кредит брать потребительский… Денег особо не было. Обращались в соцзащиту за выплатой от государства на маму как на беженку. Сначала платить отказались. В этот же вечер я написала письмо в Кремль. Через пять дней мне снова позвонили из соцзащиты и всё сразу выплатили — разово, за полгода. Перед нами извинились и сказали: „Нам просто поручили всем отказывать“. Кто поручил и зачем, не сказали», — продолжает Наталья.

Сейчас Наталья работает уборщицей в Кубанском казачьем хоре. Денег, чтобы заплатить по требованиям Росимущества, у нее нет.

«Мы бежали от обстрелов. Чтобы не видеть убийства и не слышать взрывы. Просто чтобы выжить. И сейчас мы на пороге очередной попытки выжить», — говорит Наталья.

Лариса Николаевна кивает.

Попала в трудную жизненную ситуацию, развелась с мужем, осталась с ребенком на улице — так свое положение в 2023 году описывает Ирина. Невысокая женщина с рыжими волосами. Ее журналист портала 93.RU встретил у приемной президента в Краснодаре, когда новый прокурор региона устраивал прием. Там она и рассказала о своей проблеме. Больше за помощью идти ей некуда.

Ирина, как и другие, купила право снимать квартиру в 17 квадратов три года назад за 300 тысяч рублей. Теперь она оказалась должна Росимуществу почти миллион рублей.

«Развелась с мужем, с несовершеннолетним ребенком оказалась на улице. На эту комнатку и то пришлось кредит брать. Еще 193 тысячи нужно выплатить до 2028 года. Сначала эта комната стоила 450 тысяч рублей, чуть позже цена упала. За 300 тысяч я ее и взяла», — говорит она.

Комнатку Ирина покупала у прошлой жительницы общежития. Договор подписывали в кабинете коменданта.

«Я положила деньги, мне дали договор. Комендант сначала отказывалась, ругалась с этой женщиной. Наверное, потому что она в обход системы продала. Но бумажку мне дали, а как они потом поделили эти деньги, я не знаю. Я тогда думала, как бы на улице не оказаться. Сейчас держаться на плаву вроде как получается, но с трудом», — продолжает Ирина.

Сейчас она работает уборщицей в местной страховой компании. Ее 12-летняя дочь ходит в школу неподалеку. Сама женщина платит 8 тысяч рублей в месяц — за коммуналку и наем. Зимой добавляется еще около 2 тысяч — за отопление.

«Мы здесь платим за количество проживающих людей. Как они считают, я не знаю. Увидели, что кто-то еще подселился, родился ребенок — добавили, — рассказывает Ирина. — Ребенок живет со мной, 12 лет, ходит в школу рядом. Получаю пособие — половина прожиточного минимума на ребенка до 17 лет».

В 2018 году статус жильца общежития получила и Екатерина вместе с мужем и ребенком. В Краснодар семья переехала из Нижнего Новгорода, потому что супруг не мог переносить нижегородский климат.

Комнатка в общежитии семье досталась от старшего брата мужа. Ему ее выдавали как работнику завода. И примерно с 2000 по 2015 год он в ней жил со своей семьей. Затем съехал, и в нее переселились Екатерина с мужем и ребенком.

«Правда, сейчас мы здесь никто. С 2024 года у нас нет прописки. Договор аренды оформлен на брата мужа. До 2024 года у нас была временная прописка. В то время имущество завода еще не национализировали. Можно было сделать прописку. Сейчас — уже нет», — говорит Екатерина.

После начала СВО супруга Екатерины мобилизовали.

«Муж сейчас там… в зоне боевых действий, — Екатерина замолкает, пытаясь сдержать слезы. — До всех этих событий мы… у нас всё было стабильно, был стабильный доход… Сейчас, конечно, муж помогает как может. Но я с ребенком… и не знаю, что делать… Откуда-то надо взять миллион…», — говорит Екатерина, у нее снова подкатывают слезы. Кто-то из жильцов предлагает ей воды.

Она говорит, что обращалась в соцзащиту, но никакой помощи так и не получила. Сама комната фактически принадлежит брату мужа, с которым у семьи сложные отношения.

«Ему это всё неинтересно. Если он не будет платить, мы просто на улице окажемся», — говорит женщина.

«Здесь не маргиналы живут. Да, небогатые, но люди. С семьями, с детьми… пенсионеры… У кого-то мужья на СВО… Мы как-то миримся с этими условиями, с этими тараканами, которых травим и травимся сами. С этими разбитыми туалетами, помывочными, кухнями. С этой проводкой, которая на честном слове держится. Я еще раз говорю: пусть тот, кто эту бумажку нам спустил из Москвы, приедет и сам посмотрит, за что они требуют платить 1,7 тысячи рублей в день. Я думаю, всё станет на свои места», — говорит Татьяна Владимировна, кандидат биологических наук.

Сейчас в этом общежитии живет около 100 человек. Люди не могут получить ответ на банальный вопрос: «Что будет дальше?» В управляющей компании разводят руками, в Росимуществе не отвечают, а городские чиновники попросту не замечают проблему.

Жители записали массовое обращение на имя председателя СК РФ Александра Бастрыкина с просьбой разобраться в законности начисления миллионных счетов. А городских чиновников люди просят взять на баланс их «нежилое общежитие».

«Понимаете, зимой с детьми на улице оказаться — это страшно», — говорит Наталья, которая вместе с семьей бежала от боевых действий.

Ее мама, 66-летняя Лариса Николаевна, кивает.