Макс Иванов, поэт, музыкант, бессменный лидер группы «Торба-на-круче»: «Качество музыки сейчас выше, чем в Советском Союзе»

В нашем интервью питерский музыкант Макс Иванов симпатизирует сексуальным маньякам, торжествует против цензуры, ратует за незалежность Украины, утверждает, что не любит говорить о политике, однако первым затрагивает эту и многие другие больные темы. – Представьте, что музыка на земле кончилась. На земле не осталось музыки вообще. Чем будете заниматься? – У меня есть на такой случай отход с детства. Мои родители актеры. Поэтому мог бы на этом поприще себя попробовать реализовать. – А кого бы сыграли? – Ой, я об этом никогда не задумывался. Я ведь в песнях не всегда принимаю документальный образ. Есть песни-истории. Яркий пример песня «Моя любовь», которая написана под впечатлением от романа Фаулза «Коллекционер». Острохарактерные роли мне по душе. – Чем вы еще могли бы заниматься? Может быть с детства мечтали где-то себя проявить, но никак не находили на это время? – Ну, в космос бы я слетал, конечно, для изучения других миров. С детства нравится думать о чем-то фантастическом, что где-то там что-то еще живое есть. А вообще много думаю о путешествиях, не связанных с музыкой, в далекие-далекие места земли, где много всего интересного. – А телевизор вы смотрите? – Да. Но чаще фоном. Очень хорошо засыпаю под него. Матчи «Зенита» смотрю по телевизору, за СКА слежу. Ну, и новости сейчас постоянно. Хотя понимаю, что большей части того, что показывают, верить нельзя. – Если вы любите спорт, может, еще и Формулу-1 смотрите? – Нет. Никогда не увлекался. – Чтобы вы знали, в этом виде спорта есть технический регламент, в рамках которого создаются болиды. Регламент подразумевает то, что инженеры соревнуются в том, кто лучше сделает машину в соответствии с требованиями. Как вы думаете, регламенты в музыке – цензура – смогли бы улучшить качество? – У меня сразу же возникает вопрос: кто будет цензором? Если это люди, которых лично я уважаю и доверяю их вкусу, тогда это может и было бы интересно, особенно на начальных этапах, когда молодые ребята не очень понимают, что у них лучше может получаться и в какое русло направить свое творчество. Но таких людей, которым я доверяю немного. – А слушатели? – Это они доверяют моему вкусу. – То есть вы против цензуры? – Я считаю, что цензура должна быть внутренняя. Если человек культурен, внутренний цензор его будет высоким. А вот культуру развивать – дело и лично каждого, и политики государства. – Да, вас часто спрашивают о политике. Есть ли у вас собственное желание говорить о ней? – Никакого. Грязнее и темнее истории, чем политика, трудно придумать. – Тем не менее, существует мысль, что мы возвращаемся во времена СССР. Как считаете, не станет ли это новым питанием для так называемого русского рока? – Нет. Я так не думаю, потому что все равно с той поры, когда границы стали открыты и огромный музыкальный поток хлынул на всех занимающихся этим [музыкой] людей и просто меломанов, взгляд на музыку кардинально изменился. В любом городе сейчас много музыкантов, которые стараются учиться на качественных образцах, и уровень совершенно не похож на тот, что был в Советском Союзе. И я думаю, что связано это с тем, что не много, у кого можно было поучиться раньше. Люди сами в своем варились. Поэтому пошел упор на тексты, на смысл. И что-то было опасно говорить, многое было под запретом. А сейчас, когда понимаешь политическую подоплеку, все всё знают, писать об этом безобразии совершенно неинтересно. Всё, что сейчас на Украине происходит, я вообще не могу спокойно переживать, потому что там огромное количество друзей. Мы так хорошо со всеми общались, там такие концерты хорошие были. Хорошие люди, замечательная страна. Да, она абсолютно имеет право на свое существование отдельное, потому что это отдельная культура. Есть язык – носитель культуры самый главный, значит надо поставить людей охранять свое пространство, культурное прежде всего, потом уже границы. Я вижу только вариант поддерживать этих людей, дружить, а не так, как сейчас происходит. – Вернемся к теме творчества. Над какими проектами сейчас работаете? – У нас все просто. Записываем новый альбом. Но деньги на него мы искали интересным способом. Мы продавали в Сети разные лоты: пластинки с записями, браслеты флешки со свежим альбомом, одежки разные, в плоть до такой позиции как присутствие на нашей репетиции. Такие «кайфушки», которые в обычной жизни не встретишь. Людям было интересно, поэтому продали все. Так появились деньги на запись нового альбома. – Музыкальный совет нашим читателям. – Сейчас у меня в плей-листе наши новые песни, которые в работе. Кроме этого почти ничего не слушаю. Там же большая аналитическая работа идет. А так, слушаю в дороге, чтобы уснуть, аудиокниги. Если говорить об альбомах, закидываю в плеер то, что новое выходит, но больше одного раза не включаю. Пожалуй, после недавнего альбома Земфиры больше ничего не хотелось переслушивать. Максим Геннадьевич Иванов родился 5 апреля 1974 года в семье актеров, в городе Кирове, родине русской романтики, как его называет сам Макс, «столице параллельного мира». С 4-летнего возраста играл небольшие роли в «Театре на Спасской». После 10 класса планировал поступать в театральное училище, уже играл в рок-группе. В результате поступил в музыкальное училище Кирова на струнное отделение (альт). Проучился там четыре года (не доучился). В 1991-1992 годах пел в церковном хоре Серафимовского собора, затем в хоре Успенского собора. В 1994-1995 годах служил в армии узыкантом в оркестре. Службу проходил в военной части в городе Чайковский. В 1996 году поступил в консерваторию в Петербурге по классу альта и с успехом окончил ее. С 1998 года пишет тексты, является вокалистом и музыкантом группы «Торба-на-Круче». Помимо этого выступает сольно и на квартирниках и записывает сольные альбомы. Музыку и песни, исполняемые «Торбой-на-Круче», называет «русскоязычной рок-музыкой». Любит читать книги, путешествовать и стремится к доброте. Из музыки нравятся Radiohead, The Beatles, Юрий Антонов, Владимир Высоцкий и др.