Александр Семчев, актер театра и кино: «Момент высшего актерского пилотажа – перейти от смешного к слезам»

...Что бы ни говорили, но есть реклама, во время которой не хочется переключать канал благодаря остроумной и искренней актерской игре. Иногда грустно, что артисты-жемчужины порой нигде, кроме как в рекламе, не видны. Как говорит незабвенный Леонид Аркадьевич, «рекламная... » что? Пауза! А во время паузы положено кушать «Твикс». Он его и кушал, пока дама с пуделем поджаривались в солярии, а потом встречал их, поменявших расу на негроидную, ошарашенным «Здрасьте» (его, между прочим, придумка). Потом он запил… пиво «Толстяк». И в этом образе, в чьей «компании время летит незаметно», стал окончательно знаменит. А между тем Толстяк из «пивной» рекламы – это артист МХАТа Александр Семчев. – Александр, у вас с детства страсть к клоунаде? Александр Семчев родился в 1969 г. в г. Вышний Волочёк (Тверская обл). В 1997 г. окончил театральное училище имени Б.В. Щукина. Работал в «Сатириконе». В настоящее время играет на сцене МХТ им. Чехова. Снялся в десятке кинокартин. Несмотря на то, что его многие ассоциируют с пивом «Толстяк», это пиво ему не понравилось, он предпочитает «Корону», и вообще пьет редко. Зато много курит – две пачки в день. Ездит на «Мерседесе». Любит хороший мужской парфюм. Панически боится собак. Верит в гороскопы. Перечитывает Гоголя, Чехова, Гончарова, Ахматову. Предпочитает современной музыке русские романсы, которые сам исполняет под гитару и фортепиано. Восхищается мастерством Евгения Леонова и Жана Габена. Мечтает дожить до глубокой старости. Не комплексует по поводу своих 135 кг. Может засидеться в компании, но любит и одиночество: прогулки по лесу, рыбалку и... моделирование – клеит модели машин и мотоциклов. Сведения о личной жизни Семчева противоречивы. В одних интервью он утверждает, что «пока не женат, но уже не свободен», в других говорит: «Жена у меня работает в банке. Она женщина умная, ценит меня как артиста и ратует за мою карьеру». – В школе я принимал участие во всех постановках, занимался в кукольном кружке. В четвертом классе дебютировал в роли Бабы Яги. В старших классах я часто опаздывал на первый урок, и чтобы как-то смягчить вину перед учителем, начинал разыгрывать пантомиму. Стучал в дверь класса, и когда преподаватель говорил: «Входи, Саша», – я доставал воображаемый ключ, открывал им дверь, а потом его глотал со всеми присущими звуками. К сожалению, мой «театр одного актера» нравился только одноклассникам. Учителя обычно выставляли меня за дверь... После восьмого класса учеба стала мне совершенно не интересна: меня влекла музыка. Я начал вести школьные дискотеки, а потом устроился на работу диск-жокеем на самую популярную дискотеку города. А параллельно работал в драматическом театре Верхнего Волочка. – В связи с этим, мне кажется, в детстве у вас должно было быть прозвище, скажем, Шут или Чаплин… – Нет, меня звали Доцентом, наверное, потому что я был довольно упитанным, но мне это прозвище нравилось, мне казалось оно чем-то сродни с профессией врача. К старшим классам я вытянулся и стал довольно худеньким, у меня была модная стрижка с длинной челкой и бритым затылком, и девушки проявляли ко мне повышенный интерес – во многом благодаря тому, что я вел дискотеку. Мне нравилось взирать на девчонок с высоты полутораметровой сцены. Тем не менее романтическим свиданиям я предпочитал компанию друзей. – На Остоженке открылся ресторан, увешанный вашими портретами… – Я давно хотел заняться ресторанным бизнесом. Мне вообще нравится кормить людей и наблюдать, как они добреют при этом. А здесь подвернулось предложение использовать мои образы рекламного «Толстяка». Естественно, я не отказался. В этот ресторан можно приходить, смотреть футбольные матчи, есть самую простую, непритязательную пищу за небольшие деньги. А ещё у нас можно танцевать ночь напролёт на дискотеке 80-х. Я веду программы. – К слову, почему мы перестали видеть Семчева-«толстяка» в рекламе? – На то есть объективные, а скорее, субъективные причины: у нас издали закон, по которому нельзя снимать людей в рекламе пива. Но «толстячное» прошлое всегда со мной, по-прежнему дразнят на улицах Толстяком, воспринимая меня лишь по рекламным роликам. – И еще об одной вашей работе в рекламе. В одном из роликов вы ремонтируете «запорожец». Какие у вас взаимоотношения с авто: вы только пассажир или можете иногда и под капот заглянуть? – Ой, нет, ремонтом должен заниматься специалист, потому что от исправности машины зависит жизнь. Кстати, самой первой машиной у меня был именно «запорожец» с отпиленным верхом, можно сказать, кабриолет. Но вообще машины предпочитаю просторные; маленькие спортивные не для меня. Для меня главное – комфорт и безопасность, езжу я аккуратно, понимаю, что легкомысленность на дороге может обернуться трагедией не только для меня, но и для других. – Александр, во всех интервью вы говорите, что театр для вас первостепенен… – Вроде, мне грех жаловаться. Но, к сожалению, ничего нового в Малом я не репетирую. Играю текущий репертуар. Занят в «Белой гвардии» и «Старосветских помещиках». – Многие считают, что «Белую гвардию» вытаскиваете вы, что между Лариосиком и вами есть что-то общее... – Прежде всего этот спектакль командный. А насчёт похожести… Нет, я другой. Не такой недотепа. Я, надеюсь, больше приспособлен к жизни. – Одно время писали, что вы женились… – Я бы не стал затрагивать эту тему. – Но о сыне можно спросить? – У меня замечательный мальчик Фёдор. Непоседа, энергичный парень, умница, очень сообразительный. Вообще ощущение отцовства – это кайф, я вам доложу! Хочется соответствовать, не обманывать его, беречь, лелеять. – Тогда о женщинах отвлеченно: что в женщине вы считаете важным, чего от нее ждете? – Самых простых вещей: тепла, ласки и заботы. Мне было бы очень приятно, если бы она утром погладила мне рубашку – не кое-как, а с любовью, и чтобы не было стрелок на рукавах. Не люблю, когда женщина превращается в бабу во фланелевом халате веселенькой расцветки. Гораздо меньше раздражают бигуди и обилие крема на лице – я только приветствую, когда женщина следит за собой и старается стать лучше. – Судя по фильмам с вашим участием, вы довольно веселый и общительный человек, а что может вас повергнуть в грусть? – Да всё что угодно! Я достаточно ранимый. – Александр, вы родом из Вышнего Волочка, что в Тверской области, и далеко не все провинциальные артисты покоряют столицу. Как это случилось? – В столицу я совершенно не собирался. Москва для меня всегда ассоциировалась с рынком, куда я с родителями в детстве ездил за продуктами... Все решил случай. В наш город приехала делегация преподавателей знаменитого Щукинского училища, посмотрели спектакль и пригласили меня в Москву. По окончании училища я несколько месяцев проработал в «Сатириконе», а затем Олег Ефремов пригласил меня во МХАТ им. Чехова. – В кино у вас расклад простой: или человек в погонах, или криминальный элемент. Ваших героев невозможно не заметить, и все-таки... – И все-таки, я считаю, что пока у меня не было настоящей роли, все какие-то проходящие. Актер должен играть, чтобы вызывать смех или слезы зрителя. А на меня, потому что я толстый и смешной, повесили амплуа комика. Ведь в «Щуке» у меня были роли абсолютно другого плана: Эзоп в «Лисе и винограде», Иван в «Последних» Горького... Хочется уже вырваться из амплуа комика, сыграть Обломова или Гамлета. (У Шекспира, кстати, Гамлет толстый и страдает одышкой. – Прим. авт.) – Можно сказать, что вы их мечтаете сыграть? – Отвечать обязательно? – Как хотите. – Тогда, пожалуй, не буду – нет смысла сотрясать воздух. Мало ли, кто чего хочет... – А есть роли, которые вы сыграли, а потом думали: «Зачем же я это сделал?» – Да нет, я проще к этому отношусь: проехали и проехали. – Александр, нескромный вопрос, но не могу его не задать: худеть не пытались? – Конечно, пытался, не столько для того, чтобы выглядеть стройнее, а чтобы быть здоровее: и таблетки пил, и диеты разные пробовал – все бесполезно. Сейчас я стараюсь не есть после шести вечера и понимаю, что моя полнота – это моя валюта: где вы еще найдете хорошего актера моего возраста с моей комплекцией? Кстати, по большей части благодаря своим формам я попал во МХАТ. После окончания училища я показывался в этот театр, но меня не взяли, а через три дня пригласили сами – дело в том, что Вячеслав Михайлович Невинный получил травму на сцене, и меня пригласили ему на замену, так как я подходил по комплекции. – Как бы вы себя охарактеризовали? – Я не знаю, с точки зрения профессии, мне нравится... Был такой в свое время грустный клоун Леонид Ингибаров. Я не беру в учет степень таланта, я стараюсь придерживаться этой линии по сути, потому что за смешным всегда стоят слезы, это для меня как высший пилотаж. На этом же уровне покойный Евгений Павлович Леонов, Жан Габен. Грань смешного и слез – ради этого стоит играть и к этому стремиться. Это высший пилотаж актерского мастерства. А если говорить обо мне как о человеке – это, наверно, скучно. – Говорят: «Хорошего человека должно быть много». Вы хороший человек? – Ну, это такой нескромный момент. Хороший. (Улыбается.) А еще добрый, ласковый и романтичный…