Ограбление с зонтиком: кто стоял за самым дерзким преступлением в истории СССР

В 1977 году весь Советский Союз потрясло неслыханное по своей дерзости ограбление. В Ереване злоумышленники совершили практически невозможное: они вынесли из хранилища Госбанка Армянской ССР огромную по тем временам сумму — 1,5 миллиона рублей. Рассказываем, как злоумышленникам удалось обойти все системы безопасности и проникнуть в сердце банка и кто стоял за этим легендарным преступлением.

Ключевыми фигурами в подготовке этого невероятного ограбления стали братья Калачяны — Николай и Феликс. Их словно сама судьба подталкивала на путь рискованных авантюр.

Семья Николая, жившая в небольшом сибирском селе, едва сводила концы с концами — все средства уходили на лечение больного онкологией отца. Не выдержав тяжелой атмосферы, мальчик сбежал из дома и какое-то время кочевал с цыганским табором. Его образование ограничилось начальными классами и полученной позже профессией токаря.

Во взрослой жизни Николай Калачян брался за любую работу — от мусорщика до наркоторговца. А его первым серьезным преступлением стала кража из сберкассы, которую он совершил с сообщниками, проломив стену. Тогда им удалось избежать правосудия, а похищенные средства грабители быстро и бездумно растратили.

Феликс Калачян вырос в армянском селе и, в отличие от кузена, был примерным ребенком и занимался спортом. Природа наделила его необычайной гибкостью и физической силой, он был кандидатом в мастера спорта по гимнастике. Повзрослев, Феликс перебрался в Ленинакан, где создал семью. Он работал дворником, и его заработка катастрофически не хватало на содержание жены и двух детей.

— Феликс был очень хорошим человеком — добрым, отзывчивым. Мы любили друг друга, — вспоминала о муже его супруга Маруш Калачян.

Упирая на тяжелое материальное положение, Николай уговорил Феликса на ограбление магазина радиоаппаратуры, которое они провернули, разобрав перегородку. Интересно, что на эту кражу почему-то не поступило заявления в милицию. Братья предположили, что там торговали «левым» товаром и поэтому его хозяева не могли обратиться в правоохранительные органы.

Вырученные от продажи техники 15 тысяч рублей частично ушли семье Феликса, остальное братья потратили на шикарную жизнь в Москве. Когда деньги закончились, Николай убедил Феликса пойти еще на одно преступление.

Идея атаковать хранилище Госбанка в Ереване родилась у Николая Калачяна не на пустом месте. У него был информатор Завен Багдасарян — его знакомый, член комиссии по пересчету денег. В силу своих обязанностей он регулярно бывал в хранилище банка и рассказал братьям, как хранятся деньги. Купюры в то время складывали на обычных стеллажах — никто не считал нужным убирать в сейфы.

— На его предложение ограбить это отделение я очень возмутился: «Ты что, это же не сберкасса! На вооруженные ограбления я не хожу». Завен ответил: «А кто сказал про вооруженный налет? Все намного проще!» — рассказывал на допросе Николай Калачян.

Вечером 5 августа 1977 года Феликс Калачян приступил к осуществлению рискованного плана. Изначальная задумка заключалась в том, чтобы проникнуть в банк через общую стену из соседнего жилого дома, однако она оказалась неприступно толстой.

Отказавшись от этого сценария, злоумышленник поднялся на крышу и заметил, что в расположенной этажом выше комнате отдыха сотрудников банка шел ремонт. Важно было то, что одно из окон было лишено защитной решетки и оставалось распахнутым настежь. Как выяснилось позже — из-за халатности завхоза, который забыл его закрыть.

Первая попытка забросить в проем веревку с крюком провалилась. Осознавая, что другого шанса не будет, Феликс Калачян пошел на отчаянный шаг. Собрав волю в кулак, он совершил опасный прыжок с карниза крыши на подоконник банковского помещения.

Оказавшись внутри, преступник проделал сначала небольшое отверстие, куда засунул детский зонтик. Туда бесшумно падали куски штукатурки. За несколько часов Феликс проделал аккуратное отверстие в полу комнаты отдыха, которая находилась прямо над хранилищем. Это была небольшая дыра, едва достаточная даже для худощавого человека. Но гибкий Калачян закрепил веревку на отрезке арматуры и проскользнул в образовавшийся лаз.

— Местный уровень следствия не мог получить разгадки в отношении произошедшего. В полу обнаружилась пробоина в 35 сантиметров. Через нее мог пролезть разве что ребенок. Но если это был ребенок, как он мог все это осуществить и вынести груз денег большой тяжести? — объяснял логику следствия профессор кафедры Государственной политики МГУ Вардан Багдасарян.

Там он заполнил два мешка сторублевыми банкнотами на умопомрачительную сумму в полтора миллиона советских рублей. Из здания он выбрался с помощью веревки — спустился из окна комнаты отдыха, растворившись в первых лучах восходящего солнца.

— Это единичный случай за период существования Советского Союза — ограбление именно государственного банка. Обычно были налеты, ограбления сберкасс. А то было ограбление госсобственности, тем более собственности государственного банка — хранилища хранилищ, регулятора на рынке. Это единственное ограбление такого масштаба, — рассказала Mir.TV старший преподаватель кафедры Уголовного права Санкт-Петербургского Университета МВД России Елена Маркова.

Инцидент в ереванском Госбанке вызвал резонанс на самом высоком уровне. По указанию Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева были задействованы все ресурсы милиции. Следователи изначально предполагали, что к хищению причастна масштабная и высокопрофессиональная преступная группа.

— В Ереван прибыла представительная делегация в составе заместителя министра внутренних дел СССР Шумилина (он курировал угрозыск страны), заместителя начальника Управления уголовного розыска СССР Волкова и других следователей УУР МВД Союза. Чуть позже туда же прибыл и сам начальник УУР Карпец, — писал Федор Раззаков в книге «Бандиты времен социализма».

План ограбления действительно выглядел безупречным: исполнители не оставили ни отпечатков, ни свидетелей, ни улик. Пропажа денег была обнаружена лишь в понедельник, так как проникновение произошло в субботу, когда банк не работал.

— Я видел хранилище, его устройство, расположение. Да, мы вместе всё это придумали. Это не один день — это где-то месяцев четыре-пять, — вспоминал Завен Багдасарян.

Роковой просчет преступников заключался не в способе проникновения. Более половины похищенной суммы составляли совершенно новые сторублевые купюры серии «АИ». Эти банкноты только начали поступать в обращение и еще не успели рассредоточиться по стране. Феликс, движимый алчностью, предпочел взять максимальную сумму, которой набил мешки.

В СССР инициировали беспрецедентную операцию: оборот купюр серии «АИ» был полностью заморожен на территории страны. Все финансовые учреждения получили строжайший приказ немедленно изымать и сообщать в органы о любой такой банкноте.

— Были и курьезные случаи: зампредседателя Совета министров нашего задержали в Москве, когда он пошел менять сторублевую купюру, — вспоминал бывший министр внутренних дел Армянской ССР Евгений Потапов.

Николай Калачян осознавал опасность и первые несколько месяцев проявлял крайнюю осторожность. Однако перед ним встала задача — легализовать основную часть украденного. Братья разработали схему: они решили скупать на сторублевки облигации госзайма, чтобы впоследствии продать их и получить уже «чистые» рубли.

К тому времени Калачяны переехали в Москву. Здесь Николай завел роман с Людмилой Аксеновой, скрыв от нее наличие невесты в Ереване. Чтобы объяснить источник своего богатства, он солгал своей любовнице о крупном выигрыше в лотерею.

— Я действительно его полюбила. Мы договаривались о том, чтобы повенчаться. Именно хотели венчаться, а не просто расписаться в загсе. И потом не могла поверить, что это он. Просто не могла поверить, что мой любимый человек — вор, — сетовала позже Аксенова.

Именно через Людмилу ему удалось переправить основную массу наличности из Еревана в столицу: после визита к возлюбленному девушка уехала обратно с чемоданом, до отказа набитым пачками украденных денег. А через ее брата Владимира Кузнецова, который работал в Москве таксистом, Николай решил покупать облигации. Калачян сочинил правдоподобную легенду, объяснив, что деньги — выигрыш в азартные игры и он боится уголовного преследования. А «отмытые» средства якобы нужны для организации свадьбы с его сестрой.

Кузнецов согласился помочь. Первую пробную партию облигаций он успешно приобрел в Ташкенте, потратив около 24 тысяч рублей. Невнимательность узбекских кассиров позволила операции пройти гладко, и правоохранительные органы не сразу узнали о появлении разыскиваемых купюр в Узбекской ССР.

Воодушевленные успехом, сообщники решили действовать в Москве, чтобы не привлекать лишнего внимания частыми перелетами. Однако здесь их ждала неудача. В одной из сберкасс на Чертановской улице Кузнецов попытался приобрести облигаций на крупную сумму — шесть тысяч рублей. Бдительная сотрудница учреждения, заподозрив неладное, сделала вид, что ей нужно сходить в хранилище за недостающими облигациями, а сама немедленно вызвала наряд милиции.

Затянувшееся ожидание насторожило Владимира, и он убежал, бросив на столе часть денег и уже купленные облигации. Ключевую роль в его поимке сыграла феноменальная память кассирши: она не только подробно описала внешность злоумышленника, но и запомнила цвет и марку его автомобиля. Ее показания в кратчайшие сроки привели оперативников к таксисту Кузнецову.

Задержали братьев Калачян на съемной квартире в Москве в ночь на 7 июня 1978 года. Несколько позднее под стражу был взят и их сообщник Кузнецов. На момент ареста злоумышленники успели истратить порядка 600 тысяч рублей из похищенных полутора миллионов.

— Даже затрудняюсь ответить, куда можно было потратить такие колоссальные средства. На тот момент на них можно было купить 15–20 машин советского производства — новых, с конвейера. Зарплата в 100 тысяч — это зарплата высококвалифицированного инженера за 50 лет. А здесь полтора миллиона! — поясняет Елена Маркова.

В ходе следствия Феликс активно шел на контакт с милицией и давал подробные показания. Он даже продемонстрировал правоохранителям свою удивительную физическую форму и показал, каким образом ему удалось проникнуть через узкий лаз.

— Одной рукой вниз, а одной рукой вверх. Это дало Феликсу возможность сузить плечи, и он пролез через это отверстие, — рассказывал бывший руководитель следственной группы прокуратуры Армянской ССР Эдуард Аствацатарян.

Правда, на организованном эксперименте повторить прыжок на четыре метра Калачян с первой попытки не сумел, что заставило некоторых следователей усомниться в его версии событий. Феликс настаивал на том, что действовал в одиночку, и выражал искреннее раскаяние в содеянном. Суд приговорил обоих братьев к высшей мере наказания — расстрелу и конфискации имущества.

— Судья сказал Феликсу, что ему очень жаль, что такой приговор по этой статье. Но он ничего не может с этим сделать, — вспоминала Маруш Калачян.

Их сообщники понесли менее суровые, но все же значительные наказания: Завен Багдасарян получил 11 лет в колонии строгого режима, а Владимир Кузнецов отделался чуть меньшим сроком.

Председатель Президиума Верховного Совета Армянской ССР Бабкен Саркисов, учитывая молодость осужденных и то, что один из них был отцом двух малолетних детей, счел смертную казнь чрезмерно суровой мерой. По его инициативе в Верховный Совет СССР было направлено официальное ходатайство о помиловании. Высшая инстанция сочла аргументы Саркисова обоснованными и удовлетворила просьбу, постановив заменить братьям расстрел длительным тюремным заключением.

Однако документ о помиловании прибыл в ереванскую тюрьму с роковым опозданием. По официальной версии, автомобиль застрял в пути из-за непогоды и размытой дороги. К моменту, когда бумаги добрались до места назначения, приговор в отношении Николая и Феликса Калачянов уже был приведен в исполнение.